— Верка говорит, что без зажора нельзя, а то привяжется, — сказал Тюлька шепотом.

— Врет она.

— Ну, она вот про галок говорила — и это… Все так и было.

— Совпадение.

— Она говорит, что она в прабабушку. А прабабушка у нас колдунья была. А мостнику всегда надо что-нибудь кинуть. Зажор.

— А поезда тогда как? Тут же куча народу туда-сюда каждый день носится, они что, все должны кидать что-то?

Тюлька задумался. Аксён поставил ногу на рельс. Тихо.

— Рожа у него не треснет, у мостника вашего? Хорошо пристроился, волосатый…

Аксён хотел плюнуть в воду, но на всякий случай не стал.

— Поезда не считаются. А если пешком — совсем другое дело. Верка, когда на линии работала, всегда печенье кидала, меня тоже научила.

— Ты побольше ее слушай, она тебя еще не тому научит…

Аксён встал на рельс, подошел к Тюльке:

— Давай.

— Что?

— Печенье давай.

Тюлька опустил руки в карманы.

— Давай-давай.

Тюлька засунул руки поглубже. Аксён вздохнул и схватил его за ухо. Тюлька ойкнул, руки из кармана вытащил, Аксён ловко выудил печенье. Откусил половину, другую вернул брату.

— Я ему глаз дам, — пообещал Аксён. — Мостнику вашему.

— Какой еще глаз?