На следующий день в четыре часа утра Харг занял пост в кабине лексуса. В такую рань Харг с трудом заставил себя вылезти из под тёплой постели. Завернувшись в плед, Харг вспомнил, как сидел в этом же лексуе наблюдая за фасадом дома двадцать два по Лаф-стрит и каждую секунду Харг ожидал, что Мелькин Рувиль выйдет из-за двери.

Печальным настроем поспособствовала погода. Тоже было очень холодно, но на улице сияло солнце, а листья на деревьях начинали желтеть.

Глава 65

Глава 65

Харг замер. Неужели Лаф-стрит из песни и есть лайф — Стринт. Неужели эта песня посвящена этой улице? И кто её автор? Чей голос звучал в голове у Харга? Госпожа Кильви обмолвилась, что хозяин дома — художник или писатель. В что, если певец? Мельком Сильви?

За окнами дома номер двадцать зажегся свет. Харг поднёс бинокль к глазам. Светлые шторы светились изнутри, за ними угадывался чей-то мутный силуэт. Харг посмотрел на часы: 7:44. Харг записал время в свой блокнот и продолжил вести наблюдение.

В 7:56 дверь открылась, впустив наружу высокого тёмного мужчину с портфелем в руке. Как обычно, он щурился, словно чувствительные глаза раздражали потускневший утренний свет. Досчитав до девятнадцати, Харг вышел из лексуса. Предполагаемый доктор Григорий был в чёрном пальто с серым шарфом. Для своих длинных ног он двигался на удивление очень медленно. Доктор пересёк Жин — Венi и свернул на Стринт — Ланч. Когда Григорий проходил мимо дома номер тринадцать, Харг поморщился, вспомнив Грина Авернина и его кулак, но улица была пустынна, окна затемненные. Доктор остановился на автобусной остановке на Пил — дрюл.