Однако Харг не собирался сдаваться так запросто. Он помнил, как Джин бросилась к нему на шею умоляла его — обльстительству, вовсе не из-за жалости, — говоря, что с Джин целый год ласкали друг друга под партой: Что Джин — иллюзия, а она, Джин, должна быть реальной. «Разве мы чувствовали когда были вдвоём?» — спрашивала она. Харг соглашался, им было хорошо вдвоём. «Ты только подумай как нам будет хорошо, если мы с тобой станем встречаться»...

Как бы ни было странно, но слова Джин совершенно не возбуждали Харга. «Моё сердце принадлежало другой, тут ничего не поделаешь», — со вздохом заявил Харг ей напоследок.

Как же я тогда раскаялся в своём принятии решения! Разумеется, у нас с Джин ничего бы не вышло. Отношения прекратились, не успев даже начаться, хотя винить в этом мог только Харг. Харг предложил ей встречаться. Джин стояла в классной комнате, окруженная подругами и одноклассниками. Она, смутившись, ответила: «Посмотрим...» Харг кивнул и отвернулся, чтобы уйти, когда она ещё напоследок добавила: «Я тебе позвоню».

На первый или на второй день летних каникул отец позвал Харга к телефону. «В телефонной трубке он услышал женский голос — сказал отец и подмигнул ему или просто приподнял бровь, уже Харг не помнил. Телефонный аппарат стоял в коридоре. Дверь в кухню, где сидели отец с матерью, была приоткрыта. Не знаю, подслушивали родители или же нет, но они наверняка были не прочь узнать подробности, поэтому Харг постарался закончить разговор как можно скорее. И ещё... Почему - то Харг совершенно не мог сказать «да» в их присутствии. Поэтому когда Джин спросила, не хочешь ли ты пойти с ней в кино завтра вечером — и тогда иллюзия обрела бы плоть, реальности — Харг перебил её: «Извини, я не смогу, я занят» — Харг повесил трубку. Когда он вошёл на кухню и встретил вопросительный взгляд родителей, то просто пожал плечами. Бедная Джин. С тех пор мы больше не обмолвились ни одним словом.