Поверхность фотографии влажно поблескивала синевой, и это вместе с зернистостью изображения делало ее похожей на фотографию из любой дешевой газетенки, где помещена заметка о какой-то дорожной аварии, случившейся поздним дождливым вечером. Маленькая смерть, каких тысячи, случившаяся когда и где угодно, но Гарп вспомнил только их собственные серые лица, когда они стояли потрясенные и смотрели на изуродованное, переломанное тело Уолта.

Суперобложка к «первосортной мыльной опере» «Мир глазами Бензенхавера» кричала, мрачно предупреждая каждого: это история о страшном несчастье! Эта обложка требовала: немедленно обратите на меня ваше (ничего не стоящее!) внимание! И добивалась своего. Эта обложка обещала и боль, и печаль, и Гарп знал, что читатель почувствует эту боль и печаль.

Если бы сейчас он имел возможность прочитать и текст на клапанах суперобложки, то наверняка вернулся бы в Нью-Йорк следующим же рейсом, едва приземлившись в европейском аэропорту. Однако, по расчетам Джона Вулфа, у него будет достаточно времени примириться с этой «фотографической презентацией» романа. Когда Гарп получит и прочтет текст на клапанах, он успеет «переварить» ужасную фотографию на передней стороне супера.

А вот Хелен не сумеет ее «переварить» и никогда не простит этого Джону Вулфу. Как не простит ему и фотографии на задней стороне обложки. Эта фотография, сделанная за несколько лет до трагической аварии, изображала Гарпа с Дунканом и Уолтом. На редкость удачный снимок, который сделала Хелен, а Гарп потом послал его Джону Вулфу вместо поздравительной открытки на Рождество. Гарп, загорелый, в одних плавках сидел на пирсе где-то в Мэне и был в отличной, просто потрясающей физической форме. Дункан стоял рядом, положив гладкую, еще совсем детскую ручонку ему на плечо. Он тоже был в плавках, очень загорелый, в белой матросской шапке, кокетливо сидевшей на макушке. Мальчик широко улыбался прямо в камеру и смотрел на мать огромными красивыми глазами.

Уолт сидел у Гарпа на коленях. Он явно только что вылез из воды, скользкий и мокрый, точно маленький тюлень. Гарп все старался поплотнее завернуть его в большое купальное полотенце и согреть, а Уолт извивался, как сумасшедший, и смеялся от счастья — круглое клоунское личико так и сияло, и смотрел он тоже прямо на мать, которая их фотографировала.

Глядя на эту фотографию, Гарп прямо-таки чувствовал, как холодное мокрое тело Уолта постепенно согревается у него в руках.

Подпись под фотографией явно била на жалость — не самое благородное из человеческих чувств: Т.С. ГАРП СО СВОИМИ ДЕТЬМИ (ДО НЕСЧАСТНОГО СЛУЧАЯ).