Он (избегая ее взгляда): Я думал, автобус приходит в восемь.

Она: Все нормально. Я люблю ходить пешком.

Он: Я собирался тебя встретить.

Она (часто-часто кивая и оглядываясь по сторонам): Нормально. Так, значит, вы здесь живете?

Он: Это временно, перекантоваться.

Она: Да? А дальше куда?

Он (утыкается в телефон): Подожди. Надо матери твоей позвонить.

Она: У нас диван почти такой же. Так чем вы занимаетесь?

Он: Ну, я в эсха.

Она (понятия не имеет, что это такое, и продолжает увлеченно кивать): Классно.

(Тишина. Кивание не прекращается.)

Даже его телевизор казался ей пережитком прошлого. У нее телевизора никогда не было. Все ее экраны были компьютерами разных форм и размеров. Она чувствовала себя так, будто в поисках отца совершила путешествие во времени, и он оказался кем-то с диорамы в Смитсоновском институте, до того устаревшим, что уже даже почти футуристским. И, что ужаснее всего, вид у него был такой, будто ему смертельно хочется уйти, будто он предпочел бы не иметь ни малейшего отношения к тому, что тут происходит. Он уже превысил сегодня свой лимит общения. Он не думал, что все будет вот так.