А потом ты понимаешь: я не могу больше здесь оставаться. Я не могу растить здесь внучку. Обращаешься к знакомым. Тайно выясняешь разные детали. Обращаешься к своему лучшему, старейшему другу, к бывшему возлюбленному, и просишь его вытащить тебя отсюда. Но он больше не может этого сделать. И никто не может. Правительство говорит, что твое присутствие здесь – вопрос государственной важности. Тебе говорят, что ты сможешь выезжать по паспорту с жестко ограниченным сроком, но твоей внучке паспорт выдать нельзя. Ты понимаешь: они знают – без нее ты ни за что не уедешь; ты уехать-то хочешь из-за нее; ты понимаешь, что, пользуясь ею, они лишают тебя любой возможности.
Ты лежишь ночью и не спишь, думаешь о покойном муже, о покойном сыне, о проекте закона, который сделает такую семью, как у вас когда-то была, нелегальной. Вспоминаешь, как когда-то гордился, как хвастался, что так молод, а уже возглавляешь лабораторию, как рвался строить те системы, от которых теперь хочешь сбежать. Ты думаешь, что только продолжение этой твоей работы гарантирует тебе безопасность. Ты ничего не хочешь сильнее, чем отмотать время назад. Это самое твое заветное желание, самая страстная мечта.
Но это невозможно. Все, что ты можешь, – постараться обеспечить внучке относительную безопасность. Ты не отличаешься смелостью и знаешь об этом. Но каким бы ты ни был трусом, ты никогда ее не бросишь, пусть она и стала человеком, до которого не достучаться, которого ты не понимаешь.
Ты каждую ночь молишь о прощении.
Ты знаешь, что прощения никогда не будет.
Глава 7
Глава 7
Перед знакомством с мужем я нервничала. Это было весной 2087-го, мне было двадцать два. Утром того дня, когда я должна была встретиться с ним, я проснулась раньше обычного и надела платье, которое дедушка где-то сумел раздобыть, – зеленое, как бамбук. Оно было с поясом, который я завязала бантом, и с длинными рукавами, которые скрывали шрамы, оставшиеся после болезни.
В офисе брачного маклера, который находился в Девятой зоне, меня отвели в комнату с белыми стенами. Я спросила дедушку, останется ли он со мной, но он сказал, что я должна встретиться с кандидатом наедине, а он подождет за дверью, в приемной.
Через несколько минут кандидат вошел. Он был красивый, такой же красивый, как на фотографии, и я почувствовала себя несчастной, потому что знала, что я некрасивая, а на его фоне буду выглядеть еще хуже. Я ждала, что он посмеется надо мной, отведет глаза, а то и вовсе развернется и уйдет.