Запах раскаленного песка, смешанный с ароматами масла для загара и цветущей сирени, напомнил беззаботные летние деньки, которые мы проводили на пляже, прежде чем в голову пришли скучные мысли о вреде ультрафиолета и микробах в озерной воде. Стрекотание цикад почти заглушало шелест волн, мерно накатывающих на берег. Какой же все-таки разительный контраст с душными дорогами Гленвилла и тамошней воинственной манерой вождения! Беззаботная деревня Белл-Харбор, которую ничто извне не касалось, будто бы давным-давно застыла, как мушка в капле янтаря. Прямо зачарованный город Бригадун[1] — разве что люди тут не начинали внезапно петь и плясать. А может, я просто этого не видела.

Я проезжала мимо выкрашенных светлой краской домиков с обнесенными резными перилами крылечками и неизменным американским флагом на флагштоке. По тротуару рядом с джипом с важным видом трусила лохматая собака с красной банданой на голове, пушистый хвост ее был высоко задран и трепыхался на ветру. Еще один поворот — и передо мной полыхнул всеми оттенками радуги двор тетушки Доди.

Здесь повсюду были цветы, как в магазине садовых товаров в дни распродажи, — некоторые настоящие, другие шелковые, а кое-какие и вовсе из выгоревшего на солнце пластика. Среди неухоженных зарослей азалии виднелись чаши-купальни для птиц, под кустами ютились кованые скамейки, а в траве между ними жили своей тайной жизнью разномастные каменные скульптуры ангелов и гномов.

Мое сердце вдруг забилось в груди, как светлячок, в панике пытающийся спастись от стеклянной банки ловца.

— Вау! Сколько барахла! — выпалила моя дочь Пейдж. В свои шесть лет она была настоящим Капитаном Очевидность.

— Ой, смотлите, кайлики! — вторил ей четырехлетний Джордан. — Лас, два, тли, тетыле…

— Это гномы, балда! И не называй их карликами, это же грубо!

— Мама, она меня обозвала балдой! Ты сама ду-у-у-ула!

— Ну-ка замолчали оба! Обзываться плохо, ясно вам?! — припечатала я.

Мои дети потратили большую часть двухчасового пути из Гленвилла на обсуждение самых дурацких тем. Сначала они выясняли, кто крупнее — пикси или зубная фея; потом поспорили, у всех ли жирафов одинаковое количество пятен, и закончили обсуждением того, где у русалки, цитирую: «дырочка для ка-ка». Джордан, будучи истинным сыном своего отца, не мог удержаться от споров, пусть на совершенно случайную тему. К концу пути у меня голова распухла от их бесконечной болтовни.

Я припарковалась на подъезде к дому и заглушила мотор. Пейдж открыла заднюю дверь и мячиком вылетела из машины, а неугомонный братец Джордан — за ней. Дети умчались в лабиринт клумб и стали выписывать зигзаги вокруг садовых статуй, визжа и хлопая друг друга по спинам.