Темнело. Беспощадный ветер свистел в самом жарком и адском месте планеты, в пустыне Данакиль на северо-востоке Эфиопии. Вокруг только соль, песок и застывшая лава на этом бескрайнем пространстве Африканского континента, где температура достигает шестидесяти градусов жары и где трудно поверить в возможность чьего-либо существования. Но там, в глубокой тиши, укрывшись в маленьком белом домике из бетона, Матиас ласкал Марину, закончив заниматься любовью.
– Пекарня, – шепнул он по-немецки.
– Не перестаю думать о ней, – ответила Марина, переплетая свои руки с руками Матиаса. – Она нам за какие заслуги? Почему Анне и мне? Ведь никто не отдает просто так свой дом и бизнес посторонним людям.
– А разве владелица не оставила пояснительную записку?
– Нет, намеренно не оставила. Моя сестра продолжает выяснять по фамилиям, но пока не обнаружено ничего, что могло связывать нас обеих с этой женщиной.
– А мельница действующая? – поинтересовался Матиас.
– Она превратилась в руины. Но пекарня функционирует, она была единственной в Вальдемосе.
Марина призадумалась на несколько секунд.
– Мария-Долóрес Моли́… Сколько бы я ни произносила ее имя, оно мне ничего не говорит…
– Долорес по-немецки… это значит «боль», верно? – поинтересовался Матиас.
Марина кивнула.
– Странно давать собственной дочери имя Долорес, все равно что называть ее «тоской» или «меланхолией», – заметил он.
– Долорес – очень распространенное имя в Испании, – пояснила Марина.