– А в госпитале вы у кого лежали? – неожиданно спросил Аникушин у капитана, хотя смотрел в этот момент документы другого офицера.
– То есть как – у кого? – не понял капитан.
– В каком отделении?
– В третьей хирургии. У майора Лозовского... А вы что, знаете этот госпиталь?
– Немного.
– Он сейчас в Лиде, – сообщил капитан.
Аникушин согласно кивнул головой.
– Откуда вы теперь идете? – продолжал Алехин.
– Из Каменки, – ответил капитан.
– Куда?
– В настоящий момент... в Шиловичи.
– А дальше?
– В Лиду.
Ответы на последние вопросы не противоречили направлению движения проверяемых и давались без малейших задержек. Нежелание говорить, где находится их воинская часть, было объяснимо и объективно не вызывало подозрений.
Сосредоточенно шевеля губами, Алехин продолжал читать документы.
Командировочное предписание, выданное 11 августа капитану Елатомцеву («...и с ним два офицера»), было безупречным. В набранной петитом подстрочной фразе: «(воинское звание, фамилия и инициалы командированного)» после слова «звание» вместо запятой стояла типографская точка, имелись в документе и другие особые знаки.
В графе «Пункт командировки» значилось: «Города Вильнюс, Лида и прилегающие районы»; в графе «Цель командировки» было указано неопределенно-стереотипное: «Выполнение задания командования». «Срок: с 11 по 20 августа». На обороте предписания имелись отметки вильнюсской и лидской этапно-заградительных комендатур.
Держались все трое спокойно, естественно, без какой-либо напряженности в лицах. И все основные документы у них – не только командировочное предписание, но и удостоверения личности – были в совершенном порядке и полностью соответствовали действительным обстоятельствам.