— И вы готовы к этому?

Снова кивок.

Я видела пушистого кролика и разнообразные ножи. Жертва не шевелилась; она уже умерла.

— Тогда подойдите.

Мы встали с двух сторон от верстака, выставив вперед носы.

Вблизи были хорошо видны приятные оттенки кроличьей шкурки: красновато-коричневый, и темно-оранжевый, и теплый кремовый, и серый, и белый, и черный. Целая палитра цветов, созданная природой, как я полагала, для маскировки, чтобы предотвратить именно такую судьбу. Бедный кролик.

— Вы понимаете, почему я это делаю? — спросил нас отец.

Мы обе кивнули.

— Только для поддержания жизни, — сказала Эгги.

— А что это значит? Инти?

— Мы охотимся, исключительно чтобы прокормиться, и вносим свой вклад в экосистему, а еще выращиваем пищу, мы живем по возможности на самообеспечении, — ответила я.

— Правильно. Поэтому мы выражаем уважение этому созданию и благодарим его за то, что оно помогает нам выжить.

— Спасибо, — монотонно произнесли мы с Эгги. Меня посетило чувство, что кролик на нашу благодарность плевать хотел. Я мысленно принесла ему печальные извинения. Но в животе, в самом низу, тем временем что-то трепетало. Мне захотелось сбежать. Это были отцовские владения, шкуры, и ножи, и кровь, и он постоянно носил с собой особый запах, здесь всегда было его царство, и пускай бы так оно и оставалось; казалось, вот-вот откроется дверь в какое-то более мрачное пространство, более жестокое, взрослое, и я не знала, почему Эгги решила тут присутствовать, но если это так, если она решила, значит, и я никуда не уйду. Я следовала за сестрой повсюду.

— Прежде чем есть мясо, нужно снять шкуру. Я обработаю ее, чтобы можно было использовать или продать, а потом мы съедим все части тушки, чтобы…

— …Ничего не пропало, — привычно закончили мы фразу.

— А почему это важно?

— Потому что пустая трата ресурсов наносит непоправимый вред планете, — хором сказали мы.

— Давай уже, папа, — капризно поторопила отца Эгги.

— Хорошо. Сначала разрезаем от горла до живота.

Кончик ножа вошел в шерсть, и я поняла, что совершила ошибку. Прежде чем я закрыла глаза, нож вскрыл мне горло и одним быстрым ловким движением разрезал грудную клетку.