Переход от простого к расширенному самовоспроизводству происходил одновременно во всех элементах — потреблении, производстве и обращении. Хотя мы разделяем эти элементы самовоспроизводства для целей анализа, на практике они неотделимы друг от друга. Потребление опосредует производство и обращение точно так же, как производство и обращение опосредуют потребление. Как говорил Жан Бодрийяр («Общество потребления», 1970), потребление — это функция производства. Мы бы добавили, «и обращения»:
«Истина потребления состоит в том, что оно является не функцией наслаждения, а функцией производства — и потому — совсем как материальное производство — функцией не индивидуальной, а непосредственно и полностью коллективной» (Бодрийяр 2006, с. 107).
Потребности — это не неподвижный перводвигатель деятельности, мерило полезности или удовольствия. Потребности сами являются историческим результатом деятельности, результатом культурной эволюции, и как таковые они представляют собой
«Интенсивность, способ удовлетворения и даже характер небиологических человеческих потребностей всегда были результатом предобусловливания. Считать ли ту или иную возможность — делать или не делать, наслаждаться или разрушать, обладать или отвергать — за потребность, зависит от того, желательна ли и необходима ли эта возможность для господствующих социальных институтов и интересов» (Маркузе 1994, с. 6, перевод исправлен).
Когда Маркузе и Бодрийяр (как и многие мыслители до них) подвергали критике культуру потребительства, то это был лишь момент осознания явления, а не момент его возникновения. Общество-культура Нового времени с самого начала развивалось по преимуществу как общество полезности, а не морали или идеалов. Потребительство было одним из ключевых условий выхода из традиционного общества, когда на место контроля над личностями посредством насилия и принуждения пришел контроль посредством материальных потребностей: