Светлый фон
Мир Олега Верещагина — если и не абсолютного добра, то чего-то близкого к этому. Это мир с огромным мостом, соединяющим Крым с Большой Россией, с экскурсионными дирижаблями и летающими платформами, с огромной площадью в центре Севастополя — Площадью Двух Оборон. И в этом мире — в городе Севастополе бегают мальчишки, которые знают, что это — их город, и их Империя, и с ними — ничего плохого не случится…

Я начал писать про этот мир как про мир, где над Россией, над Российской Империей не свершился сатанинский эксперимент большевизма, не началась гражданская война, вдребезги разбившая наше общество на озлобленные осколки целого, и продолжающаяся по сей день. Я начал писать про этот мир, в том числе и с надеждой на то, что может быть — кому-то мои строки подскажут — мир добра существует, его можно построить, создать. Только для этого надо сперва прекратить воевать друг с другом, ведь вместе — мы сильнее, чем порознь.

Я начал писать про этот мир как про мир, где над Россией, над Российской Империей не свершился сатанинский эксперимент большевизма, не началась гражданская война, вдребезги разбившая наше общество на озлобленные осколки целого, и продолжающаяся по сей день. Я начал писать про этот мир, в том числе и с надеждой на то, что может быть — кому-то мои строки подскажут — мир добра существует, его можно построить, создать. Только для этого надо сперва прекратить воевать друг с другом, ведь вместе — мы сильнее, чем порознь.

Этой книгой — я хочу решить сразу три задачи. Первая… один из моих читателей приватно спросил меня — займусь ли я более ранними годами… шестидесятыми, семидесятыми, восьмидесятыми. Это будет книга именно об этих годах — о страшном и неоднозначном времени, когда мир потихоньку скатывался ко Второй мировой войне — только не в Европе, а в Азии. Вторая … я хочу посмотреть, получится ли у меня достоверно описать мир подростков, живущих в Российской Империи, посмотреть, так сказать, на мир глазами подростка. Это не так просто, как кажется — не каждый взрослый способен сохранить этот взгляд. Более того — я хочу усложнить задачу до предела, попытавшись создать книгу, которая будет интересна и взрослому и подростку — людям с принципиально разными взглядами на жизнь.

Этой книгой — я хочу решить сразу три задачи. Первая… один из моих читателей приватно спросил меня — займусь ли я более ранними годами… шестидесятыми, семидесятыми, восьмидесятыми. Это будет книга именно об этих годах — о страшном и неоднозначном времени, когда мир потихоньку скатывался ко Второй мировой войне — только не в Европе, а в Азии. Вторая … я хочу посмотреть, получится ли у меня достоверно описать мир подростков, живущих в Российской Империи, посмотреть, так сказать, на мир глазами подростка. Это не так просто, как кажется — не каждый взрослый способен сохранить этот взгляд. Более того — я хочу усложнить задачу до предела, попытавшись создать книгу, которая будет интересна и взрослому и подростку — людям с принципиально разными взглядами на жизнь.