– Фрау Ханнеманн, боюсь, вам придется вернуться в вашу квартиру вместе с нами.
Прежде чем ответить, я посмотрела прямо ему в холодные зеленые глаза. Отблеск зрачков пронзил меня страхом, но я постаралась сохранить спокойствие и улыбнуться.
– Сержант, боюсь, я не понимаю, что происходит. Мне нужно отвезти детей в школу, а потом пойти на работу. Что-то случилось?
– Фрау Ханнеманн, я бы предпочел поговорить с вами в вашей квартире, – сказал он и сжал мою руку.
Его движение испугало детей, хотя он и не проявил откровенной агрессии. Конечно, мы уже много лет были свидетелями насилия со стороны нацистов, но настолько острую угрозу для себя лично я почувствовала впервые. Все эти годы я надеялась, что они просто не заметят нас. Лучший способ выжить в новой Германии – превратиться в невидимку. До сегодняшнего утра моей семье это удавалось.
На площадке раздался скрип приоткрывшейся двери: сквозь щель я увидела бледное, изрезанное морщинами лицо фрау Вегенер. Она бросила на меня полный сочувствия взгляд, затем открыла дверь пошире.
– Господин полицейский, моя соседка фрау Ханнеманн – замечательная жена и мать. Она и ее семья – образец вежливости, доброты и благонадежности.
От такой ее смелости и желания помочь у меня на глазах выступили слезы. В разгар войны обычно никто не рисковал публично противостоять властям. Я с благодарностью посмотрела на нее.
– Мы всего лишь исполняем приказ. И хотим просто поговорить с вашей соседкой. Пожалуйста, пройдите к себе и позвольте нам спокойно сделать свою работу, – сказал сержант и захлопнул дверь квартиры фрау Вегенер.
Дети беспокойно зашевелились, Эмили заплакала. Я взяла ее на руки и прижала к груди. Единственными словами, которые смогли пробиться сквозь охваченное туманом и горем сознание, были:
– Я никому не позволю обидеть вас, дети.
Через несколько секунд мы стояли перед дверью нашей квартиры. Я принялась искать ключ в сумочке, набитой салфетками, бумагами и косметикой, но один из полицейских оттолкнул меня в сторону и застучал по двери кулаком.
Звук эхом разлетелся по лестнице.
Послышались торопливые шаги, а затем дверь открылась, и площадку осветил свет изнутри. В проеме стоял Иоганн, растрепанный, с темными кудрявыми волосами, падавшими прямо на глаза. Он посмотрел сначала на полицейских, затем перевел взгляд на нас. Всем видом мы безмолвно молили о помощи, но все, что он мог сделать – это открыть дверь пошире и впустить внутрь незваных гостей.
– Иоганн Ханштайн? – спросил сержант.
– Да,