Потом он отвернулся на мгновение и проговорил:

– Включайте!

И камеру тут же затопило резким, очень ярким светом от одной лампочки над головой. Нина зажмурилась.

– Я знаю, ты в сознании, – тихо сказал человек. – От меня не спрячешься.

От этих слов она похолодела. «Спрячешься». Он знает. Ну конечно, знает.

Разве была другая причина для её ареста? Она думала, что смирилась со смертью, но неожиданно её охватила паника. Уже? Этот человек сейчас её убьёт? Или поведёт её умирать куда-то ещё? Как демографическая полиция убивает незаконных детей?

Нина приоткрыла глаза, уж лучше видеть убийцу, чем съёжиться и ждать выстрела. Она приоткрыла глаза… и вздрогнула всем телом. Она узнала этого человека. Это он полными ненависти глазами смотрел, как на неё надевали наручники…

Нина обессиленно прикрыла глаза. Всё это неважно. Его образ отпечатался у неё в голове. Высокий, мускулистый, богато одет, как кто-нибудь с телевидения. Тёмные волосы вьются над высоким лбом. Властный… Джейсон тоже всегда выглядел властно. Только никогда не смотрел на неё с такой ненавистью.

Бабушка Нины всегда говорила: «Если бы взгляды убивали…» «Взглядом можно убить, ба, – хотелось сказать Нине. – Тот взгляд меня убьёт».

Мужчина засмеялся.

– Мне всё равно, заговоришь ты или нет, – заметил он. – Твой сообщник уже рассказал нам всё. Раскололся как орех. Я просто думал, ты захочешь дать свою версию. Может, твой дружок немного приврал, спасая свою шкуру. Выгородил себя, а тебя очернил. Свалил на тебя вину. Понимаешь?

Мужчина практически нашёптывал Нине на ухо, приблизившись так, что она ощущала на щеке его дыхание. Нина почти ничего не соображала. О чём это он?

С минуту она даже не понимала его слова… «сообщник»? Что это? Потом вспомнила детективные романы, которые дома читала вслух тётя Листра, когда не работал телевизор. В тех книгах сыщики обвиняли людей, называя «преступной группой». «Сообщники» – это помощники, напарники. Неужели он говорил про бабушку и тётушек, которые её прятали?

Нина чуть не ахнула.

«Нет! – хотелось кричать. – Вы их не поймали. Не может быть!»

Слёзы ручейками потекли по лицу. Она молчала.

Но он не сказал «сообщники», «они». Один «сообщник», «он».

Нина знала только одного «его».