Катерина. Вам надо, вы и предлагайте.
Катерина.Голос Елены в трубке. Хорошо, тут неподалёку я заметила небольшое кафе…
Голос Елены в трубке.Катерина. Где это?
Катерина.Голос Елены в трубке. Записывай.
Голос Елены в трубке.Катерина. Я запомню.
Катерина.Она встаёт с постели и уходит, слушая трубку, в другую комнату. Подойдя к столу, за которым у компьютера сидит молодой человек, Катерина, закончив уже разговор с Еленой, кладёт трубку на стол, целует молодого человека и садится рядом с ним у стола. Оба они смотрят в монитор.
Изображение в мониторе: начальные кадры фильма «Жижек», Славой Жижек крупным планом (его первую реплику и голос переводчика мы слышим уже тогда, когда в комнате появляется Катерина; далее, пока Жижек говорит, мы всё время видим Катерину с молодым человеком).
Жижек. Что бы могло быть моей… как бы это назвать… спонтанной позицией по отношению к Вселенной? Это нечто очень смутное. Первый тезис можно предложить такой (что-то вроде тщеславия): на самом деле ничего нет. То есть буквально. Есть просто какие-то фрагменты, какие-то исчезающие вещи. Если вы смотрите на Вселенную, это одно большое пустое место. Но как тогда появляются вещи? Здесь, я считаю, есть сходство с квантовой физикой, где, как вы знаете, присутствует идея о том, что Вселенная – это пустое место, но положительно заряженное. И отдельные вещи появляются тогда, когда баланс пустоты нарушен. Мне очень нравится эта идея спонтанности, что не просто ничего нет. Вещи существуют, и это значит, что что-то пошло крайне неправильно, что-то, что мы называем творением, это нечто вроде нарушения равновесия, космической катастрофы, что вещи существуют по недоразумению. И я даже готов пойти до конца и заявить, что единственный способ сопротивляться этому – это взять ответственность за недоразумение на себя и пойти до конца. И у нас есть имя для этого. Это называется любовью. Разве любовь не есть разновидность нарушения космического равновесия? Меня всегда возмущала эта идея вселенской любви, «я люблю весь мир». Мне не нравится мир. Я не знаю, почему… По существу, я где-то между «я ненавижу этот мир» и «я безразличен к нему». Но вся реальность, она просто существует. Это глупо, но она просто есть. И мне она безразлична. Любовь для меня – в высшей степени насильственный акт. Любовь не есть «Я люблю тебя целиком». «Люблю» означает: я выбираю что-то, а это – снова то самое нарушение равновесия. Даже если это что-то – просто маленькая деталь, хрупкая единичная личность. Я говорю: «Я люблю тебя больше, чем что-либо ещё». В этом достаточно формальном смысле любовь есть зло.