— Приветик, — говорит он. — Вы… — Замолкает. Мимолетно хмурит красивые брови.
— Я — Зоя.
Он ее признал. Хороший знак.
— Простите, — говорит он.
— Да ладно. Сколько перед вами каждый день лиц проходит. Да и вообще, я, кажется, не называла вам своего имени.
— Не в том дело. Я обознался. В первый момент принял вас за другую.
Неплохое начало, думает она. Она напомнила ему кого-то из его жизненной орбиты — орбиты, на которой вращается хипповатая молодежь с татуировками и пирсингом, они развлекаются так, как это принято в подобных кругах. Как именно, она не знает, но почему бы не выяснить, воспользовавшись внезапно обретенной свободой.
Он поясняет:
— Думал, вы — мачеха моего приятеля. Вы правда на нее страшно похожи.
Тут на нее обрушивается понимание: жизнь кончена.
Зря она так старательно убеждала себя каждый день перед зеркалом, что она молодая, почти разведенная женщина, за спиной у которой малозначительный пробный брак, а впереди — море возможностей до самого горизонта. А на самом-то деле она неликвид средних лет, внешне похожий на чужую мачеху. Счастливого Рождества.
Зоя едет к матери на такси. Скрючившись на заднем сиденье, продумывает свою застольную речь. Да, можно все это оставить и при себе, но в рекламном бизнесе она не раз убеждалась, что контроль над темой — путь к победе. А победа ей сегодня необходима. Открывает «Фейсбук», пишет:
Она припозднилась: за дверью материнского дома уже отчетливо вибрирует хаос. Дверь распахивается еще до того, как она успевает позвонить, за нею обнаруживается ее брат Зак в теплой куртке.
— Попалась. Иди ишачь. А я покурить.
— Зоя! — Джуди Хеннесси притягивает дочку в объятия. — Где Ричард?
— У своей матери, — отвечает Зоя.
Не прошло и пол минуты, а она уже врет: история не беспрецедентная, но не сулящая ничего доброго.
— Скоро вернусь, — бросает Зак и направляется к главной лестнице.
— Только недолго! — кричит ему в спину Джуди, а потом закрывает дверь, в результате чего Зоя, лишившись свободы, оказывается в одном доме со всеми своими живыми кровными родственниками.