Алексей наклонил голову.

Мальчишка понимающе продолжал:

— Как мой папа?

Что ему было отвечать? И Алексей только снова кивнул.

В эту самую минуту и появился неизвестно откуда Санька Лысый. Он поспешно шел через сквер. Вид имел озабоченный, но, заметив Алексея, заулыбался знакомой кривой улыбочкой.

Деловитое выражение сошло с его красного, будто всегда обветренного лица. Оно стало обычным-ласково-прилипчивым. Заторопился к скамье.

— С фронтовым приветом! Отдыхаем?

Мальчик с автоматом оглянулся на подходившего Саньку, спрыгнул со скамьи и, не говоря больше ни слова, убежал к другим ребятам. Алексей даже пожалел, что разговор у них так внезапно оборвался. Вот кого ему сейчас вовсе не хотелось видеть, с кем встречаться, так это с Санькой…

Однако тот подошел и опустился на скамейку.

— Закурим, что ли?

Вынул папиросы — дорогой коммерческий «Казбек». Щелкнул полосатенькой зажигалочкой, затянувшись, спросил:

— Что молчим?

— Мысли, — сказал Алексей.

— Это иногда пользительно, а про что мысли?

— Разные. Про жизнь, например. К чему она у меня теперь?

Санька качнул головой, пустив дымок, беззвучно рассмеялся:

— Будь доволен, что жив остался, а житуху нынешнюю, если к ней с головой, можно очень даже подходящую сообразить.

— В пивной играть, бухариков веселить? — зло огрызнулся Алексеи.

По Санька будто и не услышал его сердитого тона. Повернулся к нему, опять пустил дымок из носа и рта одновременно и снисходительно заговорил:

— Эх, Леша! С твоей военной биографией еще и задумываться! Ты теперь от жизни имеешь право все свое потребовать. С тебя взятки гладки. Ты для Родины ничего не жалел, мог и голову сложить. Вот так.