Скоро услышала, вернее почувствовала — кто-то подошел к ее койке. Она лежала не шелохнувшись, отвернувшись к стене. Тот, кто подошел, осторожно положил руку на ее плечо, прикрытое простыней. Валя стиснула зубы.

— Ну, ну, успокойся, — произнес мягкий женский голос.

Нет, это не был голос ни молодой, ни той шумной сестры. Послышалось — к койке подвинули табуретку. Потом рука осторожно и настойчиво старалась поднять простыню с Валиной головы, но Валя вцепилась в нее изо всех сил.

— Ну что ты, ну что?.. Душно же. Дышать тебе нечем. Не бойся. Давай поговорим.

Скорее из любопытства, Валя открыла лицо. Против нее на табуретке сидела женщина с худощавым лицом.

— Знаю, все знаю, — немного певуче и так тихо, что слышала только одна Валя, сказала женщина в белой шапочке.

Это была доктор, та самая, голос которой Валя слышала утром, когда в палате говорили о ней.

— Что вам надо? — процедила Валя сквозь зубы. — Я ведь, кажется, уже все сказала. Не старайтесь, не уговорите.

— А я пришла не уговаривать, — не обратив внимания на ее грубость, продолжала докторша. — Тебя как, Валентиной зовут?

— Зачем вам?

— Как же говорить без имени, Валя! Меня, например, зовут Вера Акимовна.

Валя упорно молчала.

— Знаю, что ты одинока, — снова заговорила Вера Акимовна. — У тебя мама есть. Она ждет тебя дома. Не одну ждет — с внуком. Сказали ей, что родила ты легко. Ребеночек хороший, и ты здорова.

— Напрасно ждет, — отрезала Валя.

— Понимаю, но бывает, что и никто не ждет, а они не отказываются.

Что ей до других?! Валя старалась не глядеть на докторшу. И опять упрямо:

— Зря вы, зря слова тратите.

— А маму свою тебе не жалко?

— Мать тут ни при чем. Не возьму!.. Сказала ведь… Что еще от меня надо?..

— А ты не злись, Валентина. Не возьмешь ребенка — твое дело. Оформим юридически, и уйдешь домой. А сейчас не злись. Ты еще слабая, и нервничать тебе вредно. Молоко горьким сделается.