В 2009 г. лейбористское правительство ввело Схему сокращения выбросов углекислого газа (CPRS) – систему квот и торговли квотами на выбросы. Эта схема стала источником ожесточенных политических споров, что в итоге привело к ее провалу. Преемник CPRS, Механизм ценообразования на углерод (CPM), был принят в 2012 г. как часть пакета законов чистой энергии будущего (CEF). Однако внедрение этих мер остается под вопросом. Многие проблемы, с которыми сталкивается реализация CPM и других частей пакета CEF, связаны с тем, что единый политической подход применяется к различным технологиям, каждая из которых имеет свой профиль затрат и результатов. Кроме того, изобилие угля, на который приходится около 75 % энергоснабжения континента, дает ему значительное преимущество по стоимости в сравнении с другими источниками энергии. Вдобавок значительные запасы сланцевого газа могут существовать в бассейне Купера в штате Южная Австралия. Тем не менее обширные возобновляемые ресурсы Австралии, если их ввести в эксплуатацию, могут укрепить энергетическую безопасность и геополитическое положение страны.

2.5. Большой Ближний Восток и Африка: эксперименты ограничены из-за доминирования ископаемого топлива на Ближнем Востоке и большой энергетической игры в Африке

2.5. Большой Ближний Восток и Африка: эксперименты ограничены из-за доминирования ископаемого топлива на Ближнем Востоке и большой энергетической игры в Африке

На Ближнем Востоке и в Африке альтернативная энергетика развита менее, чем где-либо еще в мире. Исключениями являются Израиль и Южная Африка – они включили ее в число целей, связанных с решением проблем экономической и энергетической безопасности. Однако в большинстве стран этих регионов местные условия не позволяют создать целостный сектор альтернативной энергетики: большинство разработок в этой области относятся, скорее, к разряду показательных экспериментов.

Тем не менее ряд государств, особенно на Ближнем Востоке, учитывают в своих стратегиях развитие альтернативной энергетики. Они рассматривают ее как путь к достижению кресел миноритарных акционеров в грядущем энергетическом равновесии. Эти усилия должны увенчаться укреплением геополитических позиций Ближнего Востока как в рамках региона, так и вне его. Это также может сделать Африку новым центром, за который великие державы будут соперничать, воспроизводя элементы большой энергетической игры.

Хотя в большинстве стран этих регионов развернуто относительно мало объектов возобновляемой энергетики, интерес к технологиям концентрации солнечной энергии и солнечным фотоэлектрическим установкам быстро растет. Ирак, Иордания и Объединенные Арабские Эмираты (ОАЭ) провели тендеры на внедрение возобновляемых источников энергии в 2015 г. Иордания ввела в эксплуатацию первую ветровую электростанцию коммунального масштаба. Израиль лидирует в регионе по приросту мощностей солнечных фотоэлектрических установок. В ряде стран, включая Саудовскую Аравию, были сделаны серьезные шаги в направлении внутреннего производства солнечных технологий[793]. На Ближнем Востоке расширились рынки солнечной тепловой энергии. В 2015 г. Оман объявил о планах строительства крупнейшей в мире гелиотермической станции, которая будет производить пар для нефтяной промышленности. Обязательная «зеленая» сертификация строительства в ОАЭ, например, помогла стимулировать региональные рынки солнечного охлаждения[794]. Однако существует здесь и целый ряд препятствий, включая неэффективное законодательство, традиционную централизованную структуру и неразвитую инфраструктуру.