Крутых уже открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, но в это время до него донесся гудок парохода. Он отпустил локоть Натальи и повернул голову. Пароход подавал непрерывные короткие гудки.

— Что-то случилось, — крикнул чекисту Сапрыкин. — Надо ехать туда.

— Ладно, я еще вернусь, — сказал Крутых Наталье и спустился к катеру.

Федора Нахапьева сибирская ЧК разыскивала давно. Он был из очень зажиточной крестьянской семьи. На германской войне за особую храбрость был отмечен Георгиевским крестом, но революцию не принял. Гражданскую войну провел в отряде атамана Кайгородова, действовавшего в Горном Алтае. Нахапьев участвовал во всех стычках Кайгородова с красными, поэтому его знали во многих селах.

После войны, скрываясь от ареста, он осел сначала в Бийске, затем в Барнауле, справедливо считая, что в большом городе легче затеряться. Но на работу устраиваться не стал, боялся, что могут узнать. Жил у проституток. Днем спал, вечером выходил грабить, так как другого способа заиметь деньги у него не было. Иногда выезжал в села на крупные ярмарки. На одной из них в Усть-Чалыше познакомился с Гошкой Гнедых. У того не было особых счетов с советской властью, но их быстро сдружила любовь к выпивке и чужим бабам. Осторожный Нахапьев постепенно втянул Гошку в свои дела. Гнедых не участвовал в самых дерзких разбоях, но нередко выводил Нахапьева на мужиков, удачно барышнувших на ярмарке.

В Усть-Чалыше судьба свела Нахапьева с Никитой Нечипоренко, еще недавно считавшемся самым богатым человеком Причалышья. Фамилия Нечипоренко стояла первой в списке людей, подлежащих раскулачиванию. Каким-то образом он узнал об этом. Уложил в мешки самые ценные пожитки, запряг лучшую пару лошадей и ночью исчез из деревни. Но перед тем, как взяться за вожжи, поджег усадьбу вместе с домом и скотным двором. Погоняя лошадей, все время оборачивался на отсветы пламени и плакал от жалости за погибавшее в огне добро. Наживать его приходилось долго и трудно. С тех пор он постоянно мстил советской власти. Нынешней весной вместе с Нахапьевым они сожгли несколько колхозных амбаров.

Расследуя два последних пожара, Крутых вышел на след Нахапьева. Ему удалось нащупать и связь его с Гошкой. Окурок, подобранный чекистом у дома Евдокима, оказался свежим. Из него еще не выветрился запах табака. Папиросы назывались «Пушка». Оставалось выяснить, курит ли их кто-нибудь на катере.

Возвратившись со Спиридоном Шишкиным в Луговое, Крутых заново опросил многих людей. И снова ему удалось напасть на маленький след. Один из колхозников сказал, что в ту ночь, когда сгорел амбар с хлебом, он видел на окраине села двух верховых. Рассмотреть их он не мог, они были слишком далеко. Но хорошо помнил, что один из них курил. Тогда он принял их за своих, а сейчас начал сомневаться.