— Фрэнк…
Она не сдавалась. Мне надо было держаться.
— Фрэнк, ты сейчас получишь взбучку. Изволь вести себя учтиво. Или ты больше не любишь свою сестренку, старушку Салли?
— Люблю, — сдержанно ответил я.
— Тогда прояви хоть чуточку братской нежности.
Я показал ей свою левую руку.
— Ты хочешь, чтобы я обнял тебя вот этим?
Она посмотрела на обтянутую кожей железяку и слегка побледнела. Ничего не сказала. Взяла ее в свои руки и поднесла к губам. Этого я никак не ожидал и не сразу отдернул протез. Затем приобнял Салли правой рукой и поцеловал ее в лоб. На душе у меня потеплело. Я был в кругу своей семьи. И это имело значение.
— Спасибо, Салли, — прошептал я.
Я почувствовал, как ее пальцы сжимают мне руку. Она поцеловала меня. Затем, легкая как газель, подбежала к сервировочному столику на колесиках, стоявшему у стенки между окнами.
—
— Сделай сразу два. В одиночку я не пью.
— Конечно, два. А ты что думал?
Она плеснула виски в стаканы, бросила несколько кубиков льда, а мне добавила имбирного эля. Значит, не забыла.
— Спасибо, Салли.
— За твоих любимых, Фрэнк.
Я осушил стакан и поставил его так неловко, что он разбился. Салли, похоже, заметила, что со мной что-то явно было не так.
— Оставь, Фрэнк, ничего страшного. Сейчас позову Вайли. Тебя что-то беспокоит?
— Салли, не говори больше «за твоих любимых». Это напоминает мне о газетах. А я бы сейчас предпочел о них не думать.