Прошла неделя после ознакомления с батальоном и полком, наконец Громобоев заикнулся о переезде семьи из Цербста. Нужна была грузовая машина.

— А из прежнего полка тебе разве транспорт не дадут? — удивился Дубае. В его планы никак не входило гонять единственный батальонный «Урал» через всю Германию. — Довольно странно тебя провожают…

— Какая машина! Там и полка-то уже нет! Не знаю, остался ли в гарнизоне ещё кто из наших офицеров, или всех уже выперли. Теперь там одни лётчики хозяйничают, но они машину наверняка не дадут, я из их командования никого не знаю. Да и летунов тоже выводят домой параллельно с нами, только на пару месяцев позже. Исправные истребители уже улетели, остались лишь разукомплектованные «гробы»…

Комбат тяжко и обречённо вздохнул и велел командиру взвода обеспечения прапорщику Зверлингу, оформить путёвку на выезд батальонного «Урала».

— И где находится твой Цербст? — буркнул Дубае.

— Далеко. Километров примерно двести…

Комбат даже присвиснул, расход топлива получался большим.

— Сам-то дорогу найдешь? — для приличия поинтересовался Дубае.

— Сюда ведь путь нашел. Всё как обычно: язык до Киева доведет, — отшутился Эдуард, — а если к языку приложить карту местности, то наверняка доедем…

Утром, чуть свет, не завтракая, ведь путь предстоял долгим, Громобоев и водитель рядовой Колыванов с редким именем Никанор, выехали из автопарка. Завтрак взяли сухим пайком. Паёк был немецким (каша, паштет, галеты) из гуманитарной помощи — бундесвер отдал новым союзникам за ненадобностью, проводя ликвидацию запасов ННА (немецкой народной армии). Рядовой Колыванов по местным дорогам в районе Цайца и Намбурга колесил не раз, а вот за пределы этой территории даже в сторону Лейпцига он ни разу не ездил.

Громобоев развернул карту, углубился в изучение маршрута и, поглядывая в окно на указатели, подсказывал солдату, чтобы не проскакивал нужные повороты и объезжал города. Пару раз они всё-таки свернули не туда, но к обеду добрались до Цербста.

Полк был гнетуще тих и пуст. На КПП ни души, ворота распахнуты настежь, заезжай и выезжай кто хочет! По плацу ветер гонял опавшую листву, обрывки бумаг и газет. Окна жилых домов выглядели как амбразуры дотов, без штор, а у многих отсутствовали и стёкла.

Эдуард выбрался из кабины и прошёлся по безлюдной улочке. Навстречу капитану попались лишь пара брошенных собак, да голодная кошка мяукала на дереве. Людей не было никого, словно все вымерли.

Громобоев пересёк пустой плац, зашёл в свою казарму — ни души! Двери канцелярий, каптёрок и кабинетов распахнуты настежь, всюду валялся хлам и брошенные ненужные вещи. Тогда он пошёл в штаб полка, может хоть там помогут? Но и штаб его встретил мёртвой тишиной, стук шагов капитана отзывался гулким эхом в пустом коридоре.