Если бы старый режим продолжал существовать до наших дней, то никому из нас и в голову не пришло бы теперь, что в конце прошлого века во Франции некоторые актеры, наборщики, парикмахеры, красильщики, юристы, разносчики и учителя фехтования были военными талантами в возможности[264].

Стэндаль замечает, что человек, родившийся одновременно с Тицианом, т. е. в 1477 году, мог бы прожить 40 лет с Рафаэлем и Леонардо‐да‐Винчи, из которых первый умер в 1520, а второй в 1519 году, что он мог бы провести долгие годы с Корреджио, умершим в 1534 году, и с Микель‐Анджело, прожившим до 1563 года, что ему было бы не больше 34 лет, когда умер Джиорджиони, что он мог бы быть знаком с Тинторэтто, Бассано, Веронезе, Юлием Романо и Андреем дель‐Сарто; что, одним словом, он был бы современником всех великих живописцев, за исключением тех, которые принадлежат к Болонской школе, явившейся целым столетием позже [265]. Точно так же можно сказать, что человек, родившийся в одном году с Воуэрманном, мог бы лично знать почти всех великих живописцев Голландии [266], а ровесник Шекспира жил одновременно с целым рядом замечательных драматургов[267].

Давно уже было замечено, что таланты являются всюду и всегда, где и когда существуют общественные условия, благоприятные для их развития. Это значит, что всякий талант, проявившийся в действительности, т. е. всякий талант, ставший общественной силой, есть плод общественных отношений. Но если это так, то понятно, почему талантливые люди могут, как мы сказали, изменить лишь индивидуальную физиономию, а не общее направление событий; они сами существуют только благодаря такому направлению; если бы не оно, то они никогда не перешагнули бы порога, отделяющего возможность от действительности.

Само собою понятно, что талант таланту рознь. «Когда новый шаг в развитии цивилизации вызывает к жизни новый род искусства, – справедливо говорит Тэн, – являются десятки талантов, выражающих общественную мысль только наполовину, вокруг одного или двух гениев, выражающих ее в совершенстве[268]. Если бы какие‐нибудь механические или физиологические причины, не связанные с общим ходом социально‐политического и духовного развития Италии, еще в детстве убили Рафаэля, Микель‐Анджело и Леонардо‐да‐Винчи, то итальянское искусство было бы менее совершенно, но общее направление его развития в эпоху Возрождения осталось бы то же. Рафаэль, Леонардо‐да‐Винчи и Микель‐Анджело не создали этого направления: они были только лучшими его выразителями. Правда, вокруг гениального человека возникает обыкновенно целая школа, причем его ученики стараются усвоить даже мельчайшие его приемы; поэтому пробел, который остался бы в итальянском искусстве эпохи Возрождения вследствие ранней смерти Рафаэля, Микель‐Анджело и Леонардо‐да‐Винчи, оказал бы сильное влияние на многие второстепенные особенности в его дальнейшей истории. Но и эта история не изменилась бы по существу, если бы только не произошло по каким‐нибудь общим причинам какого‐нибудь существенного изменения в общем ходе духовного развития Италии.