В-третьих, в то самое время, когда германские сословия и принцы заново утверждали свои полномочия создавать союзы, они продолжали пользоваться «ius suffragii», то есть правом участвовать в определении имперской внешней политики через общегерманский имперский рейхстаг (Reichstag) (статьи 8, 4 IPO; параграф 65 IPM)^[210]. Впервые он собрался в 1653 г., а затем – с 1663 до 1806 г. в Регенсбурге в качестве постоянной ассамблеи представителей сословий, защищающего их свободы и помогающего определить политику империи. Хотя германские сословия оставались погруженными в имперские институты, их предположительная суверенность была еще больше подорвана условиями, запрещающими образование союзов против императора, что служило гарантией действия обычая имперской лояльности (.Reichstreue)^[211], а также войны между ними (параграф 116 IPM). Они были обязаны передавать свои споры в два высших суда империи – Reichskammergericht (Имперский камерный суд) и Reichshofrat (Имперский придворный совет) – в соответствии с процедурой, известной как Reichsexekution. Следует отметить, что эти суды не только разрешали споры между сословиями, но также заслушивали жалобы и иски, подаваемые подданными против их территориальных сеньоров, которым они напрямую подчинялись. Перенаправление межсословных споров в высшую инстанцию ясно доказывает верховенство Империи. Хотя Reichstagзаблокировал превращение Германии в абсолютистскую империю, в равной мере он закрыл возможность и ее полной фрагментации на небольшие, независимые мини-абсолютизмы. Империя была и оставалась многоуровневой, полуфеодальной, полумонархической федерацией, в которую был включен конституционный статус германских принцев и сословий. Германские сословия не обладали полным суверенитетом [Steiger. 1998. S. 68].

Система коллективной династической безопасности против баланса сил

Ограниченный «суверенитет» (территориальное верховенство) германских сословий предполагало, что Вестфалия не была исключительно международным соглашением, являясь также и вмешательством во «внутреннюю структуру» имперской подсистемы (статьи 17, 2 IPO). Договоры поэтому носили двойственный характер, являясь одновременно инструментами международных игерманских конституционных базовых законов (leges fundamentalis) [Bockenforde. 1969; Oestreich. 1982; Steiger. 1998. S. 51]. Поскольку Тридцатилетняя война была также конституционной борьбой в самой Германии между централизационными/абсолютистскими и партикуляристскими/представительными принципами организации государства, 1648 г. был частично соглашением об особом смешанном характере германской конституции, которая стала компромиссом между корпоративно-представительными привилегиями, поддерживаемыми сословиями, и абсолютистскими прерогативами, на которые претендовал император. В терминах теории МО, германская субсистема осталась структурой sui generis, в которой совмещались партикуляристские, «анархические» принципы и универсальные, «иерархические» – хотя все эти термины мало что дают для объяснения поведения акторов, входящих в империю.