Довольно высокая, чуть костлявая женщина со светлыми, собранными на затылке в пучок волосами, энергично и бессистемно наводит порядок. Пытается отодвинуть в сторону тяжеленную двуспальную кровать, но та не поддается. Тогда она снимает с нее горшок и тазы и делает еще одну попытку. Тщетно.

Сири (интеллигентным голосом выпускает длинный залп ругательств на языке, напоминающем финский, напрягается изо всех сил, пытаясь сдвинуть кровать, после чего, признав свое поражение, выпрямляется, взгляд устремлен на кровать). Алла минна воссиха рата... сатанс руппидо аллат миннэ... терве сакуссат... умекассат... (стоит неподвижно, тяжело дыша) перкеле усти накасат...

Стриндберг (входит, чуть ли не крадучись, в залоснившемся, обтрепанном костюме, со все возрастающим восхищением прислушивается к ее тираде). Ругань! Ни малейших сомнений! Вульгарная финская ругань!

Сири (вздрагивает, смущенно, но с раздражением). Блефуешь, Август! Можно подумать, ты знаешь финский.

Стриндберг (устремив на нее критический взгляд, вежливо описывает вокруг нее круг). Финские ругательства! Новоиспеченная директриса театра Стриндберга в Копенгагене... очаровательная женщина... выносит горшки и сквернословит по-фински... ну-ну. Ну-ну. Когда началась репетиция?

Сири (оправившись). Значит, малыш Август собственной персоной. Прелестно. Собственной персоной явился в Дагмартеатр... да еще... соизволил со мной заговорить. Смотрю и просто ушам не верю!