Второй — концом татаро-монгольского ига на Руси и созданием Московского государства (1483).
Третий — снова Смутой (1606).
Четвертый — завершением петровских реформ (1732) и окончательным созданием Российской империи.
Пятый — преддверием Великих реформ (1862) — своеобразный аналог Смуты для своего времени.
Шестой — становлением социальной системы, параметры которой еще не совсем определены (2002).
На время абстрагируемся от странного «выпадания» из цикличности столь значительных процессов и событий начала XX века, как революций, реформ Столыпина, Гражданской войны, и попробуем осмыслить результат. Что перед нами: простой набор цифр, случайно совпавший с переломными моментами истории, или внешнее отражение эволюции самоорганизующейся системы?
Мы видим, что социоприродный организм — население и территория его проживания — через каждые семь поколений проходит через два рода (типа) состояния: либо бифуркационные, либо — относительной социально-экологической стабильности. Последняя каждый раз достигается в принципиально отличной от предыдущей форме социально-политической организации. Золотая Орда — не Московское царство, а оно — не вестернизированная Российская империя, а империя — не Советский Союз, а СССР — не постсоветское пространство. И все-таки в этом есть что-то общее? Есть. Интересующиеся смогут прочесть в моей статье «Восточный ритм русской истории (общественные науки и современность». 2008, № 6, с. 60–73). А пока попробуем ответить на другой вопрос: является ли такая последовательность доказательством того, что упомянутый организм в ментальном плане является не славянским, не русским, но славяно-тюркским развивающимся суперэтносом?
Для проверки нужно изменить точку отсчета, приняв такую, которая явно не имеет отношения к тюркскому истоку. Например, от начала Киевской Руси (882). От 882 года семипоколенные циклы дают следующий ряд цифр: 882–1005–1128–1251–1374–1497–1620–1746–1876–2016. В их череде можно найти какой-то смысл, но ясно, что в сравнении с началом отсчета от Батыева нашествия, все даты, кроме одной (1497 — принятие Судебника), событийно крайне невыразительны. Да и возникла ли Киевская Русь сразу как единый социоприродный организм?
До крещения Руси народ для элиты — варяжско-славянской княжеской дружины — был просто завоеванным населением, которое без всяких правил можно было насиловать, а народ считал естественным убийство князя. (Вспомним летописную историю князя Игоря!). Киев и через сто лет после «приглашения» варягов для Святослава не был центром обитания своего народа, а лишь источником экспортных товаров: меха, меда, воска и рабов, поставщиком которых для элиты было завоеванное население Руси (см. напр.