…Триумф советской медицины, победившей коричневую чуму, сменившийся триумфом советской робототехники… счастливый Сеченов, получивший первый образец нейрополимеров… недовольный Захаров, стоящий на бортике лабораторной ванны, заполненной нейрополимером, и тянущийся рукой к укреплённому на высокой штанге нейроретранслятору… бледный как полотно Сеченов, на глазах которого нейрополимер растворил Захарова… замена полимеров на нейрополимеры… подготовка к запуску «Коллектива 2.0»…

«Коллектив 2.0».

Кузнецов открыл глаза. Он лежал внутри хирургического пенала реанимационного аппарата, внутри нейрополимерного медицинского желе, действие которого основано на копировании информации из ДНК пациента и полном её воспроизведении. То, что когда-то начиналось с полимерного реверсанта, отшлифовывалось во время коричневой чумы, получило мощное развитие в момент изобретения вакцины и все эти годы развивалось и усовершенствовалось усилиями Сеченова. Гениальная, но далеко не единственная часть огромной семьи нейрополимеров, охвативших большую часть планеты.

И все эти триллионы полимерных сгустков, являющихся единым целым, бездействовали в ожидании разума, который направит их в нужную сторону. И в эту сторону неизбежно отправятся все, кого поглотит исполинский поток массива нейроволновых колебаний. Сопротивляться Массиву невозможно, он грандиозен и имеет возможности, на многие порядки превышающие возможности одного человека. Но Массивом можно управлять. Вот только для того, чтобы им управлять, требуется быть не частью Массива. Массив должен быть частью тебя. Ибо Массив сам по себе лишён разума и не принимает решений. Он создан не для того, чтобы думать. Он создан для того, чтобы усиливать возможности разума. Разума, частью которого является.

И сейчас Массив, ощутив появление разума, ожидал инструкций для дальнейших действий. Кузнецов коснулся сознанием нейрополимерной составляющей реанимационного аппарата:

— Прекратить процедуру. Слить ДНК-реставратор. Открыть пенал.

Массив выполнил команду, полковник поднялся на ноги и прислушался к своему телу. Никаких болезненных ощущений. Никаких неудобств. Абсолютная ясность сознания и чистота мысли. «Искра» больше не болела и не ощущалась, она стала частью Массива, который стал частью его мозга. То самое расширение, только глобальное. Вот чего ему не хватало раньше, чтобы прозреть, — наполненности. Полковник скользнул мыслью к сидящему на потолке «Каракурту», осмотрел себя его глазами и усмехнулся.

Да уж. Зато сейчас наполненности — хоть отбавляй! Сложный симбиоз нейрополимеров пропитал его насквозь, полностью скопировав ДНК и повторив структуру организма. Раздробленные кости и разорванные внутренние органы, собранные воедино, медленно растворяются за ненадобностью, их место занимает нейрополимерная конструкция повышенной прочности и эластичности. Эту конструкцию, кстати, Сеченов не изобретал. Она появилась сама, это реакция симбиоза нейрополимеров на смешение с кровью Кузнецова под неоднократным воздействием гамма-излучения и волновыми колебаниями его мозга. Его собственный нейрополимер.