День за днем в разных хлопотах незаметно пробежали эти два месяца. Зато уж на свадьбе гульнули по полной. Погода позволяла, поэтому столы (пришлось даже позаимствовать у соседей) накрыли прямо на улице, во дворе у родителей Николая, а вместо лавок на табуреты уложили доски, застеленные цветастыми половиками.

К назначенному дню приехала из других городов и деревень многочисленная родня с обеих сторон, один за другим заходили поздравить молодых соседи, друзья, подруги и просто знакомые. Пили, пели, плясали, даже на гармошке играли, но это, скорее, по прихоти старшего поколения, не признающего настоящего веселья без живой музыки, а только под магнитофоны.

Двух ящиков водки, купленных в магазине по талону, выданному новобрачным в том же ЗАГСе, конечно же, не хватило, но родители загодя наготовили самогон, так что с выпивкой не скупились. Продукты тоже были почти все свои, так как в магазинах купить что-либо было, практически, невозможно. Полки там были заставлены лишь пакетами с серыми макаронами и банками с морской капустой; всё остальное — раз в месяц по талонам, введенным уже полтора года назад, ещё в начале девяностого года.

— А где жить-то будут? — раскрасневшийся бородатый мужик, сосед из дома напротив, пихал локтем в бок отца Екатерины. — Я говорю, где жить-то молодые собираются? Здесь, у Кольки, или у вас там?

— Да нет… — новоявленный тесть хмурил густые брови и отрицательно мотал головой. — Отдельно…

— Покупают, что ли? — удивился мужик.

— Да нет… Где Ульяна Григорьевна-то жила, бабка Катеринина, знаешь? Тёща моя. Померла которая год назад…

— А-а-а, вона чё… Ну знаю, конечно… Тут же недалече. Дом-то не про́дали, выходит? Оставили?

— Ну да… Ведь оно как — продашь и всё, денюжки-то по нонешним временам быстро тю-тю. А так хоть молодым будет где обживаться, — кричал в ухо глуховатому соседу отец невесты.

— Ну правильно, правильно, — согласно кивал тот. — Пущай сами, отдельно‑то оно лучше будет.

— Домишко-то некорыстный, конечно, но ничего, поперву́ пойдет. Поживут, а там уж видать будет.

— Ну да, ну да… — снова кивал мужик. — Сразу-то хоромы оно и ни к чему, пущай пооботрутся.

Постучав по бутылке ножом, поднялся грузный высокий мужчина в пиджаке и пёстрой рубахе, аккуратно застегнутой на все пуговицы. Гости повернули головы в его сторону. Николай с Екатериной тоже встали.

— Ну что, племяш… — мужчина весело посмотрел на жениха. — Дай я тебе ещё пару ласковых скажу.

Широко улыбнувшись, он оправил левой рукой пышные усы, держа в правой полную рюмку.

— Давай, Михаил, — мать Николая весело и нетрезво махнула рукой, — скажи им пару ласковых!