Казалось бы, в таких условиях заседание Политбюро следовало назначить на следующий день. Но М. С. Горбачев и В. М. Чебриков, вероятно, с одобрения А. А. Громыко решили форсировать события и на вечернем заседании сделали попытку протащить М. С. Горбачева в генсеки. Однако она не удалась, и было принято решение только о том, чтобы назначить его председателем Комиссии по похоронам К. У. Черненко. Причем его кандидатуру именно в таком качестве предложил не кто иной, как В. В. Гришин, которому до заседания Политбюро сам же М. С. Горбачев предлагал ее возглавить. О том, что данный вопрос был решен именно тогда, говорят многие мемуаристы, в том числе В. В. Гришин, Н. И. Рыжков, В. И. Воротников, В. И. Долгих, А. И. Лукьянов, А. С. Черняев и ряд других персон[1340]. В итоге М. С. Горбачев «предложил не торопиться, назначить Пленум на 17 часов следующего дня, а Политбюро — на 14», и, таким образом, «у всех будет время — ночь и полдня — все обдумать и взвесить», а затем «определимся на Политбюро и пойдем с этим на Пленум ЦК»[1341].

Как вспоминают М. С. Горбачев и Е. К. Лигачев, после заседания Политбюро, которое закончилось примерно в 23 часа, «из высшего эшелона руководства» на работе остались сами М. С. Горбачев и Е. К. Лигачев и глава КГБ В. М. Чебриков. Тогда же на работу «стали съезжаться вызванные работники аппарата ЦК», из которых сразу создали две «группы для подготовки документов». Костяк первой, готовившей «траурные материалы по Черненко», составили его помощники В. А. Печенев, В. В. Прибытков и А. И. Вольский, а также заместитель главы Отдела оргпартработы Е. З. Разумов. Костяк же второй группы, сочинявшей на скорую руку «доклад нового генсека на Пленуме ЦК», составили четыре человека: А. И. Лукьянов, В. А. Медведев, В. В. Загладин и А. М. Александров-Агентов[1342].

Теперь многое зависело от того, успеют ли прибыть на очередное заседание Политбюро В. И. Воротников, Г. В. Романов, В. В. Щербицкий и Д. А. Кунаев, от позиции которых зависело многое, если не все. И здесь выясняется, что против трех последних была проведена целая «спецоперация» по их дезинформации и недопущению прилета в нужное время в Москву, в которой участвовали целый ряд персон, в том числе В. М. Чебриков и Г. А. Арбатов. При этом, как пишет В. А. Крючков, незадолго до кончины А. А. Громыко признался: «После смерти Черненко товарищи предлагали мне сосредоточиться на работе в партии и дать согласие занять пост Генерального секретаря ЦК…, я отказался, полагая, что чисто партийная должность не для меня»[1343].