Тем временем 11 сентября 1969 года на обратном пути из Ханоя, где прошли похороны первого президента Демократической Республики Вьетнам Хо Ши Мина, советская партийно-государственная делегация, которую возглавлял А. Н. Косыгин, приземлилась в Пекинском аэропорту. Здесь состоялась его трехчасовая встреча с премьером Госсовета КНР Чжоу Эньлаем. Детальной информации об этой встрече до сих пор нет, но достоверно известно, что стороны договорись о том, что «не следует начинать войну из-за пограничных споров», что советско-китайские переговоры должны быть продолжены в условиях «отсутствия угрозы войны», и с этой целью обе стороны подпишут «промежуточное соглашение» о сохранении статус-кво на государственной границе, предотвращении вооруженного конфликта и выводе своих воинских формирований «со спорных территорий»[897]. А уже 20 октября 1969 года в Пекине были вновь возобновлены пограничные переговоры, которые отныне стал курировать бывший секретарь ЦК по идеологии, а теперь уже заместитель министра иностранных дел СССР Леонид Федорович Ильичев.

Между тем совершенно правы те историки и мемуаристы, которые говорят о том, что «весь накал страстей и динамику советско-китайских отношений» в брежневский период невозможно оценить изолированно, без учета фактора всей международной обстановки и новой политики США в отношении КНР. Неслучайно именно тогда возникла известная концепция «треугольника», в рамках которого стал рассматриваться весь комплекс отношений СССР — КНР — США. Суть данной концепции сводилась к тому, что все три «угла» имели немалый политический, военный и экономический вес, который, однако, не позволял ни одной из этих держав доминировать на международной арене. Такое доминирование могла бы обеспечить лишь та или иная комбинация объединения двух «углов» против третьего. К достижению такой комбинации стремились все три державы, которые довольно активно играли на взаимных противоречиях, подозрениях и больших амбициях. В таком ракурсе китайско-американское сближение, начатое на рубеже 1960-1970-х годов, было вполне взаимным: обе стороны находили его крайне выгодным для себя и прежде всего для скоординированного устранения с международной арены третьей стороны, то есть Москвы. Для Вашингтона сближение с Пекином сулило окончательный раскол советско-китайского «монолита» и устранение былой опасности совместных действий двух социалистических держав на мировой арене, прежде всего против него самого. В Пекине же такое сближение с США рассматривали как новую форму борьбы с Москвой, поэтому совершенно неслучайно антисоветская составляющая первых шагов Вашингтона и Пекина превалировала над всеми остальными даже несмотря на то, что китайцы были активно втянуты во Вьетнамский конфликт[898].