Между тем еще в мае 1978 года на территорию Афганистана из соседнего Пакистана вторглись вооруженные отряды Исламской партии Афганистана, которую возглавил Гульбеддин Хекматияр, а в июне того же года произошли первые вооруженные выступления против центральных властей в провинциях Бадахшан, Бамиан, Кунар, Пактия и Нангархар. Затем в начале октября 1978 года вспыхнул вооруженный мятеж в Нуристане, а в марте 1979 года такие же мятежи полыхнули в Баглане, Урузгане, Фарахе, Бадсиге и особенно крупный в Герате, где восстала 17-я дивизия. По сути, именно события в Герате и стали непосредственным поводом для вовлечения Советского Союза во внутренний афганский конфликт.

Надо сказать, что за последние три десятка лет вышло огромное количество разных публикаций, как мемуаров, так и научных работ, в которых довольно подробно разбираются и предыстория, и обстоятельства ввода советских войск в Афганистан[1059], поэтому на этой теме нет особой нужды останавливаться на страницах именно этой книги. Вместе с тем хотелось бы особо сказать, что, вопреки расхожей версии, Л. И. Брежнев не был сторонним наблюдателем всех этих событий и жертвой коварного «триумвирата» в составе Ю. В. Андропова, Д. Ф. Устинова и А. А. Громыко, которые якобы реально управляли страной три последних года его жизни. Даже судя по его дневнику, генсек был довольно активно вовлечен во все внешнеполитические дела[1060], хотя это вовсе не исключало того, что те же Ю. В. Андропов или Д. Ф. Устинов манипулировали им, давая точечную информацию в нужном им ключе.

Как теперь стало известно, ситуацию в Афганистане, в том числе в Герате, на Политбюро ЦК стали обсуждать еще 17 марта 1979 года. А на следующий день Н. М. Тараки срочно связался по телефону с А. Н. Косыгиным и попросил его ввести в Афганистан советские войска, но получил отказ и приглашение немедленно прибыть для консультаций в Москву. В тот же день обострение ситуация в Афганистане вновь обсуждалось на заседании Политбюро ЦК, где все его участники, в том числе А. Н. Косыгин, Ю. В. Андропов, А. П. Кириленко, Д. Ф. Устинов, А. А. Громыко и К. У. Черненко, единогласно высказались против ввода советских войск[1061]. На следующий день этот же вопрос обсуждали уже с участием Л. И. Брежнева, который, подводя итог состоявшейся дискуссии, заявил, что товарищи по Политбюро приняли правильное решение. А 20 марта с этой позицией высшего советского руководства был ознакомлен и прилетевший с секретным визитом в Москву Н. М. Тараки, которого сначала принял А. Н. Косыгин, а затем и сам Л. И. Брежнев[1062]. В ходе состоявшихся бесед они заявили ему, что «вопрос о вводе войск рассматривался нами со всех сторон, мы тщательно изучали все аспекты этой акции и пришли к выводу о том, что если ввести наши войска, то обстановка в вашей стране не только не улучшится, а наоборот, осложнится», более того, «это сыграет лишь на руку врагам — и вашим, и нашим», поэтому нам «хотелось бы надеяться, что вы с пониманием отнесетесь к нашим соображениям». Хотя при этом отказ ввести войска Москва «компенсировала» значительной военной помощью на общую сумму в 53 млн рублей, что в реальном выражении означало то, что она на безвозмездной основе поставит Кабулу 48 тыс. единиц стрелкового оружия, 1 тыс. гранатометов, 680 авиабомб и 140 орудий и минометов[1063]. Кроме того, Кабулу был выделен огромный кредит в размере 200 млн рублей на экономические цели, и в результате, по утверждению О. А. Вестада, Афганистан стал теперь получать больше советской помощи, чем любая другая страна в мире[1064].