Между тем, как явствует из целого ряда мемуаров и исторических работ, где-то в начале января 1985 года, когда близкий уход К. У. Черненко стал очевиден всем, начался первый раунд «закулисных игр» А. А. Громыко и М. С. Горбачева[1391]. Тогда их главными участниками стали четыре персоны: директора трех институтов АН СССР — ИМЭМО А. Н. Яковлев, Института востоковедения Е. М. Примаков и Института Африки Ан. А. Громыко, а также заместитель председателя КГБ, начальник ПГУ генерал-полковник В. А. Крючков. Причем, вероятнее всего, чтобы сам А. А. Громыко, относившийся к М. С. Горбачеву с недоверием[1392], был посговорчивее, в начале февраля 1985 года в журнале «Time» началась публикация ряда фрагментов из мемуаров беглого советского дипломата А. Н. Шевченко «Разрыв с Москвой», который был известен своей особой близостью к министру иностранных дел СССР и даже был вхож в его дом. Как позднее писал А. В. Островский, у нас нет пока железобетонных оснований утверждать, что за этой публикацией стоял КГБ, но в тех условиях публикация воспоминаний А. Н. Шевченко «была как нельзя кстати»[1393]. В результате во время переговоров был достигнут «исторический компромисс», закрепленный в ходе личной встречи А. А. Громыко и М. С. Горбачева, которая прошла на рубеже февраля-марта 1985 года. Суть достигнутого компромисса состояла в следующем: после скорого ухода К. У. Черненко А. А. Громыко готов был «сыграть инициативную роль на предстоящем заседании Политбюро ЦК» по избранию М. С. Горбачева новым Генеральным секретарем, а А. А. Громыко, которому «надоело работать в МИДе» и который «хотел бы изменить обстановку», занимает пост председателя Президиума Верховного Совета СССР.

Между тем, как вспоминали сам М. С. Горбачев, Е. К. Лигачев, А. Н. Яковлев и другие, «переговоры с Громыко были не единственным каналом подготовки к избранию Горбачева», поскольку тот же Е. К. Лигачев «встречался в эти дни с ведущими периферийными членами ЦК, убеждая их поддержать Горбачева». При этом, помимо «незаменимой роли» Е. К. Лигачева, «в его назначении свою роль сыграли также «Соломенцев, Чебриков и Долгих»[1394]. Более того, М. С. Горбачев писал: «Несколько групп первых секретарей обкомов посетили меня, призывали занять твердую позицию и взять на себя обязанности генсека. Одна из таких групп заявила, что у них сложилось организационное ядро, и они не намерены больше позволять Политбюро решать подобные вопросы без учета их мнения».

Тем временем К. У. Черненко, который, по воспоминаниям его супруги, в начале марта стал чувствовать себя «заметно лучше», позвонил А. А. Громыко и спросил его совета: «Не следует ли мне самому подать в отставку?» Однако тот дипломатично парировал ему, «не будет ли это форсированием событий», так как «врачи не настроены так пессимистично», и посему «спешить не надо, это было бы неоправданно»[1395]. А всего через пару дней в больнице генсека навестили М. С. Горбачев, Е. К. Лигачев и В. В. Гришин. Причем, если первые двое приезжали без камер для решения ряда сугубо рабочих вопросов, то глава московских коммунистов под камеры вручил К. У. Черненко корочку депутата Верховного Совета РСФСР, видимо давая всем понять свою особую близость к генсеку. Но эффект от этой съемки оказался противоположным тому, на что рассчитывал сам В. В. Гришин, так как вся страна воочию увидела смертельно больного человека, которому осталось жить буквально считанные дни, если не часы. Так оно и случилось, ибо 10 марта 1985 года К. У. Черненко скончался, однако до сих пор все обстоятельства этой смерти вызывают немало вопросов, о чем детально поведал профессор А. В. Островский в своей известной работе «Кто поставил Горбачева?»[1396].