Тем временем 17–21 мая 1967 года в Египте, Сирии, Ираке, Иордании и Кувейте, а чуть позже и в самом Израиле была объявлена мобилизация, а каирское радио «Голос арабов» открытым текстом заявило о том, что после вывода всех международных сил ООН с египетско-израильской границы арабские страны «более не будут проявлять сдержанность в отношении Израиля и обращаться на него с жалобами в ООН», так как «единственным методом воздействия на Израиль может быть тотальная война», по итогам которой это «сионистское государство наконец-то будет уничтожено».

Затем 22 мая 1967 года под давлением маршала А. Х. Амера Г. А. Насер отдал приказ ввести в Шарм-эш-Шейх египетские войска, заблокировать Тиранский пролив и морской порт Эйлат, через который Израиль имел выход к Красному морю. В итоге уже на следующий день официальный Тель-Авив заявил, что все «помехи, чинимые израильскому судоходству в Тиранском проливе», равно как и подписание «военного пакта между Египтом и Иорданией», будут рассматриваться им как акт объявления войны[717].

Тем временем 25 мая египетский военный министр полковник Шамс эд-Дин Бадран срочно вылетел в Москву для проведения переговоров с высшим советским руководством[718]. Надо сказать, что информация об этом визите и его итогах до сих пор носит неоднозначный характер и остается предметом жарких споров между историками, политиками и дипломатами. Например, Л. И. Брежнев в своем докладе «О политике Советского Союза в связи с агрессией Израиля на Ближнем Востоке», который он произнес 20 июня на Пленуме ЦК[719], утверждал, что миссия полковника Ш. Э. Бадрана состояла «только в обсуждении вопроса о дополнительной военной помощи Египту» и что в тот же день советское руководство направило «президенту Г. А. Насеру спецпослание, в котором настоятельно рекомендовало ему сделать все возможное, чтобы предотвратить очередной военный конфликт в регионе».

Советские историки и мемуаристы, в частности участник этих переговоров советник советского посольства П. С. Акопов, тогдашний сотрудник Международного отдела ЦК К. Н. Брутенц и профессор А. В. Окороков[720], утверждают, что, несмотря на все заверения Ш. Э. Бадрана о высоком боевом духе египетской армии и о ее горячем желании разгромить ненавистного врага, высшее советское руководство не разделяло такого оптимизма египетского министра и оказало серьезное давление на Каир для блокировки этого конфликта. Непосредственно все переговоры с каирским визитером по поручению Политбюро ЦК вел глава советского правительства А. Н. Косыгин, который не раз предупреждал Ш. Э. Бадрана о том, что советское правительство не сможет поддержать Египет, если тот развяжет войну и будет автоматически объявлен агрессором. Поэтому в ходе последнего раунда столь сложных переговоров, шедших несколько дней, Ш. Э. Бадран, прямо сославшись на Г. А. Насера, заверил советского премьера, что, «учитывая мнение советских друзей», египетский президент принял твердое решение «не начинать первым войну». Хотя много лет спустя сам Ш. Э. Бадран в большом интервью одному из арабских изданий уверял, что новый министр обороны СССР маршал А. А. Гречко, провожавший его до трапа самолета, якобы подбодрив своего коллегу, дословно заявил ему: «Вы не волнуйтесь, мы с вами».