Насколько выгодна и неотразима была эта затрата, видно, между прочим, хотя бы из одного только примера. Задельная плата при изготовлении малокалиберной винтовки до переустройства завода при полу-ручной работе достигала 3 руб. 84 коп., после переустройства при вполне машинной ра боте, она понизилась до 1 руб. 58 коп., что при годовом заказе хотя бы в 75.000 штук дает сбережения на одни только малокалиберные винтовки около 170.000 руб.

Один перечень мастерских, из которых каждая вполне типична по характеру её деятельности, уже заслуживает внимания. Вот эти мастерские: ложевая, штыковая, турбиновый дом, пушечная, приборная, перезубки слесарных пил, полировочная, сборки стволов к пушкам системы Гочкиса, лакировки лож, столярная, стрельбище, кузнечная, инструментальная, замочная, ствольная, приемный покой, приемная комиссия и музей. Для того, чтобы еще нагляднее убедиться в том, какие огромные силы работают на оружейном заводе во всех этих бесконечных вереницах мастерских, следует указать только на несколько главных цифровых данных:

1) С 4 марта 1872 года по 14 августа 1883 года заводом было сдано 1.000.000 винтовок, причем в одном 1878 году—160.000 штук. Наряд на 1888 год достигал только 24.900 штук.

2) Самой большой стоимости заказы достигали в 1878 году, а именно— 3.105.601 руб.

3) Наибольшее количество рабочих имелось в 1877 году — 5.330 человек; в 1888 работало только 2.280 человек.

4) К числу наиболее крупных изменений в механической части завода, с 1873 года, следует отнести: замену турбин Жонваля в 360 сил турбинами Франсиса в 400 сил, действующими при меньшем падении воды, и 4 паровых котлов, во 120 сил, для малой машины — 3 котлами в 60 сил каждый.

При обходе мастерских по длине приводов в 2¹/₄ версты длиной и при работах почти 3.000 человек, мужчин, женщин и детей, нельзя не любоваться не только удивительным качеством машин, движения которых, несмотря на всю силу, даже не слышно, но и правильностью распределения работы и умелостью рабочих. Видно было, что в руках и глазах этих людей сказывалась более чем трехсотлетняя преемственность работы, и нельзя было не припомнить рассказа Н. Лескова «О тульском левше и о стальной блохе», который так хорошо всем известен.

В рассказе этом перепутаны: и Твердиземное море, и граф Кисельвроде, и атаман Платов, и действуют два императора: Александр и Николай Павловичи; но самая суть ясна, как Божий день. Англичане сумели поднести царю Николаю I на удивление в бриллиантовом орехе стальную блоху, «аглицкую нимфозорию», двигавшуюся и делавшую всякия «верояции», если только её «брюшную машинку» заводили ключиком в семь поворотов, а тульские оружейники ухитрились эту самую аглицкую блоху на подковы подковать, что Государь сам в «мелкоскоп» увидеть изволил.