Все здесь перечисленное составляет, конечно, только малую долю того что могла бы рассказать история и легенда о местности между Москвой и лаврой, — местности, столько раз исхоженной св. Сергием. Путник за шумом и быстротой поезда не услышит по сторонам пути, как это слышал еще Шевырев, чтения Псалтири, ему не поднесут поминальных блинов; но общий вид лавры, как она предстанет его глазам впервые, почти тот же, что отражался когда-то в погасших теперь очах властителей московских и всероссийских, в кротких очах маститых святителей церкви, когда-то глядевших на лавру, с любовью, в лютых глазах Сапеги, Лисовского и Чаплинского, зарившихся на лавру, но не смогших взять её; так же точно отражалась она и в бесконечном количестве глаз всяких паломников и паломниц, разошедшихся отсюда и полегших в разных местах, за пять долгих веков, в родную землю. Сколько света горело в этих глазах и как глубоко погасли бы они, если бы не было надежды и верования... а в деле веры Сергиева лавра сделала много, очень много!

Почти в центре Троице-Сергиевой лавры, в широком кольце, имеющем более версты в окружности, её древних стен, осеняемых высокими маковками соборов и колокольни, вышками башен и длинным гребнем трапезы, скромно ютится довольно большой обелиск из дикого камня, в четырнадцать аршин вышиной, повествующий надписями своими о том, что были три несчастные для «России времена» и в них-то именно лавра «сохранению отечества содействовала и спомоществовала». Эти времена: татарское иго, злоключение от поляков и стрелецкие мятежи. Характерно и очень наглядно для сравнения то, что обелиск этот поставлен в 1792 году, то есть, в тот именно год, когда во Франции уже действовал конвент и близилось свержение христианства! Какая разница! Странно и то другое совпадение, что комнатная икона несчастного Людовика XVI, находящаяся в одной из здешних монастырских церквей, в Вифании, словно бежала сюда, так как была привезена именно в разгар революции.

Но исторические указания обелиска не говорят о том единственном, исключительном значении, какое всегда имела лавра, не только в перечисленные времена бедствий в нашей исторической жизни, но и на самую суть этой жизни, на рост Русской державы, из смертельной розни уделов в могущественное объединение московское. Если бесконечно важны в этом отношении заслуги митрополитов Петра и Алексия, то в том же направлении еще бесценнее заслуги основателя лавры святого Сергия; сам он и школа иерархов, им образованная, стоявшая во главе лавры, в этом смысле сделали свое.