М. С. Корелин был неутомимым популяризатором науки. Это интереснейшее направление в современной отечественной среде практически утрачено. Более того: даже чисто научный уровень существенно снизился, а так называемые научно-популярные издания в подавляющем большинстве не выдерживают решительно никакой критики. Во времена Корелина все было с точностью до наоборот. Ученые с мировыми именами отнюдь не пренебрегали популярным жанром и относились к нему столь же ответственно, как и к высокому академизму. Корелин преподавал и в гимназиях, а следовательно, по необходимости должен был уделять внимание популяризации. Его фантастическая эрудиция позволила ему удачно сочетать ученость и увлекательность изложения материала. «Общественное значение каждой науки, — писал он, — заключается в ее просветительском влиянии и начинается с того момента, когда результаты научного исследования выходят из кабинета или из лаборатории, становятся достоянием более или менее широких кругов общества и оказывают влияние на мысль и, через нее, на жизнь»[5].

Известный антиковед профессор В. П. Бузескул виделся с Корелиным на рижском Археологическом съезде в 1896 г. и оставил любопытные замечания о личности нашего историка. «М. С. Корелин, — пишет Бузескул, — сразу привлекал к себе своей простотой и прямотой, своей веселостью и остроумием; это был интересный собеседник, разносторонний, широко образованный человек. Глядя на него тогда, нельзя было ожидать, что не пройдет и трех лет, как его не станет: такой на вид он был здоровый и жизнерадостный!»[6]. Ю. В. Готье, историк, археолог, будущий академик (с 1939 г.) слушал лекции Корелина в 1891—1892 гг., когда тот был еще приватдоцентом, то есть до защиты знаменитой диссертации по итальянскому гуманизму. Причем это был курс по истории... Древнего Востока! «Корелин читал его после 3-х часов, когда весь университет пустовал, — вспоминает Готье, — и мною овладевало какое-то чувство сиротливости, когда я, хлопая глазами, слушал специальные и очень глубокомысленные рассуждения профессора с изложением всех гипотез об арийских прародителях...»[7]. Готье и дальше продолжал записываться на курсы Корелина, который, уже в ранге профессора, к истории Востока добавил лекции по новейшей истории XIX в., «читал хорошо, толково и интересно», однако «семинариев у нас он не вел, и это обстоятельство, вероятно, было одной из причин, почему мы не могли по достоинству оценить этого крупного ученого»[8]. Другой известный историк-славист В. И. Пичета (1878—1947), учившийся в Московском университете в 1897—1901 гг., так характеризует лекторский стиль Корелина: он «был прост, ясен и доступен. Он не гонялся за фразеологией, каким-нибудь „сногсшибательным словечком“... В этом отношении Корелин являлся продолжателем традиции Герье»[9]. Сам В. И. Герье дал, на наш взгляд, почти исчерпывающую характеристику личных качеств Корелина: «Как у личности энергической, с детства привыкшей к полной независимости... резкость в оценке людей и несдержанность в выражении этой оценки были с его стороны вполне естественны». На деле однако, подчеркивает Герье, «не люди, а свойства и действия, противные его натуре, его раздражали». При этом Корелин не менее строго оценивал и самого себя, что следует из его дневников. Одним из самых прекрасных качеств его характера было предельное уважение к людям, сделавшим ему добро или же просто к тем, кто соответствовал его мировоззренческой позиции. «Когда ему самому все чаще и чаще приходила мысль о смерти, он не забывал о том, что считал своим долгом относительно других»[10].