Поэтому своему влиятельнейшему воеводе — Свенельду — Игорь дает дань с земель покоренных уличей и древлян, вызвав этим недовольство своих дружинников: «се дал еси единому мужеви много». И действительно, окруженный своей дружиной — «отроками», богатыми воинами, которые вскоре же «изоделися суть оружьем и порты», собиравший дань со всей земли уличей и древлян, игравший большую роль в политической жизни Киевской Руси времен Игоря, его сына Святослава и внука Ярополка, влиятельный, знатный, богатый и могущественный Свенельд, один из тех «светлых» и «великих князей» и «великих бояр», которые окружали князя киевского, был вторым после самого «великого князя» Игоря во всей Русской земле.

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что Свенельд не назван в договоре Игоря с Византией, но упоминается в договоре Святослава. В литературе (А.А. Шахматов и В.А. Пархоменко) было высказано предположение, что это объясняется враждебностью Свенельда и Игоря.

В.А. Пархоменко считает, что Свенельд был князем новгородским (!) и древлянским, сын которого был убийцей Игоря.

У нас нет оснований присоединяться к мнению обоих исследователей: на это не дают права наши источники. И отсутствие упоминания о Свенельде в договоре 944 г. объясняется тем, что Свенельд не участвовал в походе и устраивал свои дела в «Деревах» и в земле уличей, в результате чего его дружина «изоделась» «суть оружьем и порты», не принимая участия в нападении на Византию.

А это он мог сделать потому, что могущественный «светлый князь» был в достаточной степени независим от Игоря и «вассалитет без ленов, или лены, состоящие только из дани» (К. Маркс), не накладывали и не могли наложить на него больших обязательств по отношению к киевскому князю.

Лишь постепенно, после укрепления княжеской власти при Ольге, Свенельд становится воеводой киевского князя уже в полной мере и перестает быть полунезависимым правителем в земле древлян и уличей. Но об этом ниже.

Где же происходила борьба Игоря с уличами? Очевидно, где-то в южной части Среднего Приднепровья и на нижнем течении Днепра. Здесь, а не в Бессарабии, стоял и летописный город уличей Пересечин, и бессарабский Пересечин является лишь позднейшим двойником древнего города уличей, с низовьев Днепра продвигавшихся на юго-запад. Это был последний этап того многовекового передвижения на юго-запад из Среднего Приднепровья, которое за последнее время усилилось в связи с появлением печенегов и «примучиванием» со стороны киевского князя. Это был и последний этап продвижения на юг славянских племен лесной полосы. Что это так, что в данном случае речь идет не о простом «примучивании», за это говорит то, что ни одно племя — ни северяне, ни радимичи, ни вятичи после обложения их данью со стороны киевского князя никуда не выселялись, и переселение уличей следует рассматривать как вытеснение и частично ассимиляцию местного славянского населения пришлым славянским же населением, в землях которого сложилась государственная власть, олицетворяемая киевским князем.