Они — «княжие мужи», воеводы, подобно тому как воеводами были Свенельд и Добрыня, но они — не просто «мужи» киевского великого князя, а его сыновья. «Посажением» в разных местах Руси в качестве князей-правителей своих сыновей Владимир укреплял связи между отдельными областями своей державы и ее центром, усиливал свое влияние, укреплял свою власть, уничтожал племенные княжения и ликвидировал почти полную независимость земель, где правили различного рода «светлые и великие князья» славянского, финского и скандинавского происхождения.
Сыновья Владимира не были полновластными хозяевами в тех землях, куда сажал их отец. Вернее сказать, пока они правили в своих «градах», к ним переходила вся полнота власти, хотя несомненно «мужи» киевские князя Владимира выступали у них в роли «воевод» и «съветников». Но отец в любую минуту по мере надобности мог их перебросить в другой конец Руси, и той органической связи князей с «землей», с местной феодальной знатью, купечеством, связи, обусловленной тем, что здесь, у «стольных градов» и в них самих, находилась «вся жизнь» князей, их села и нивы, ловища и перевесища, их дворы и дворцы, здесь же жили их чады и домочадцы, их семьи, слуги и воины, челядь и смерды, связи, которая в конце концов привела к распадению Киевского государства и к созданию определенной государственной системы, системы феодальной раздробленности, не было и быть еще не могло.
Сыновья Владимира еще не усвоили взглядов, характерных для князей эпохи феодальной раздробленности, взглядов, свойственных князьям удельной поры. Они не успели еще пустить корни глубоко в почву данной земли, так как для этого еще не было соответствующих предпосылок.
Они еще не успели выделиться из общей для всех «Рюриковичей» жизни княжеской семьи, и это вполне соответствовало тому уровню общественного развития, на котором стояла Русь. Она была еще «полупатриархальной-полуфеодальной», «готической Россией» со свойственной ей системой примитивного, но могущественного государства с единством политической власти.
Ни многочисленность княжеской семьи, ни наличие у Владимира 12 сыновей, ни «посажение» их по разным городам и землям Руси не могли еще сами по себе привести к феодальной раздробленности, так как ходом экономического и политического развития Древняя Русь еще не была подготовлена к победе того государственного строя, который определяет собой консолидацию феодальных отношений.
И сыновья Владимира в своей роли князей, сидевших по городам Русской земли вместо «светлых и великих князей» предшествующей поры, больше напоминают воевод великого князя киевского, воевод, правда, особенных, связанных с ним тесными узами родства, общностью интересов всего «рода» «Рюриковичей», всей династии, нежели удельных князей XI–XII вв. Поэтому Владимир так легко и безболезненно и для себя, и для государства, и, наконец, для самих своих сыновей перебрасывает их из конца в конец своей необъятной державы.