Не менее резко отзывался он и о Шлецере, говоря: «…из сего заключить должно, каких гнусных пакостей не наколобродит в российских древностях такая допущенная в них скотина».
Его «Древняя Российская история» была первым трудом антинорманиста, трудом борца за честь русского народа, за честь его культуры, языка, истории, трудом, направленным против теории немцев — историков России. Ломоносов пытался дать историю русского народа, именно народа, а не князей, показать его место среди других народов, великое международное значение Древней Руси. Он знал прошлое Руси, верил в силы русского народа, в его светлое будущее. Он знал, что
Ломоносов положил начало антинорманистскому направлению в русской исторической науке, заставил многих позднейших исследователей по-иному подойти к русскому историческому процессу, вырвал историческую науку из «немецкого пленения».
«Честь российского народа требует, чтобы показать способность и остроту его в науках и что наше отечество может пользоваться собственными своими сынами не только в военной храбрости и в других важных делах, но и в рассуждении высоких знаний», — писал Ломоносов и всей своей жизнью доказал глубокий смысл и правдивость этого изречения. Михайло Ломоносов — больше чем ученый, чей зоркий взгляд и гениальный ум предвосхитил «развитие и течение» наук на столетия вперед, он — великий человек русской земли, великий сын русского народа.
Закатилось «солнце науки русской», но лучи его осветили путь русским ученым на много десятилетий вперед. «Великое борение» Михайлы Ломоносова с немецкими псевдоучеными Академии наук открыло дорогу в науку другим представителям исторической науки, стремившимся показать истинную роль русского народа в русской истории. Венелин, Забелин, Гедеонов, Иловайский выступили с рядом тезисов, долженствующих опровергнуть ставшую официальной норманскую теорию. И если позитивная часть их работ часто вызывает сомнения и была построена зачастую на домыслах, граничащих с фантазией, и больше утверждала, чем доказывала, то критическая часть, направленная против норманизма, сыграла большую роль в развитии исторической науки.
За ними выступил М.С. Грушевский со своими капитальными трудами, поставивший спор с норманистами на должную высоту, свободный в своих исследованиях от фантастических построений, обусловливаемых часто велениями чувств, а не разума, что было ахиллесовой пятой антинорманистов XIX в. и давало возможность их противникам, бросая в бой тяжелую артиллерию своей научной аргументации, не только опровергать взгляды антинорманистов, но и открыто издеваться над их «варангомахией».