Айзик, с деньгами, зашитыми в пояс, сел в Могилеве-Турецком на баржу с зерном, идущую вниз по Днестру и, отгородившись от мира, точно щитом, обложкой «Рейшис хохме», погрузился в глубины еврейской мудрости. Первый день он просто читал, увлеченный необычным ходом мыслей и неожиданными поворотами смысла. Во второй попробовал примерить прочитанное на себя, а на третий, не открыв книгу, принялся просеивать свою жизнь через сито полученного знания. Очень быстро сито пропустило все, кроме одного вопроса.

– Почему у нас нет детей? – спрашивал себя Айзик. В этом простом и совершенно прозаическом вопросе сосредоточились радости и невзгоды, счета с прошлым и надежды на будущее. – Всевышний не дает нам продолжения, значит, мы что-то делаем не так. Но что?

Он вспоминал и вспоминал, восстанавливая в памяти подробности их семейной жизни. Написано в старых книгах, что жениху и невесте под хупой прощаются все грехи. То есть проступки надо искать с начала супружества.

Времени с той поры прошло совсем немного, и Айзик без труда мысленно возвращался то к началу, то к середине, то к последним дням его жизни вместе с Шейной. И, положа руку на сердце, он не находил особых грехов. Конечно, были там и тут мелкие проступки, иногда по ошибке, иногда по недомыслию. Но ни разу ни он, ни Шейна не совершили ничего, что Всевышний или люди могли бы засчитать им как злой умысел.

– Все потому, что между нами не было мира, – наконец решил Айзик. – Каждый тянул в свою сторону, каждый думал лишь о себе. И виноват в этом я, только я. Мужчина – глава семьи, а это значит, что на нем лежит обязанность заботиться не только о заработке, но и о духовном благополучии жены. Бог благословляет счастливых и забывает ссорящихся. Если жене для душевного спокойствия необходимо жить в Иерусалиме, мужчина должен поступиться своей рыбалкой и сказать да.

– А на что будем жить, ведь моя рыбалка уже давно не забава, а ремесло? – спрашивал сам себя Айзик.

– Как это на что?! – отвечал он себе, прикасаясь к поясу с зашитыми в нем деньгами. – Здесь лишь часть, в Иерусалиме нас ожидает по-настоящему большая сумма.

– И какой из этого ты делаешь вывод?

– Простой и понятный. Первое, что я скажу, переступив порог нашего дома: Шейна, я согласен. Хочешь жить в Иерусалиме – переедем в Иерусалим. Для меня главное – видеть тебя счастливой. Если мы будем счастливы, Всевышний подарит нам ребенка. Все в наших руках, Шейна, давай же выберем счастье!

Под хоровод покаянных мыслей и твердых решений изменить свою жизнь время до Аккермана пролетело незаметно. Перед швартовкой Айзик вышел на палубу и принялся рассматривать город, в который послал его реб Гейче. Белые мазанки под соломенными крышами жались к мощным стенам. На высоких башнях гордо развевались османские флаги. С минарета в крепости доносилось протяжное завывание муэдзина, к которому он уже успел привыкнуть в Иерусалиме и Яффо.