– Может, ты дашь мне смыть рыбью чешую с ладоней, – улыбнулась Шейна. Такая прыть и нетерпение льстили ее женскому самолюбию. Ведь нетерпение диктуется страстью, а страсть – порождение любви.

– Грязные руки – это ерунда! – вскричал Мрари, почему-то оглядываясь на дверь. – В жизни есть вещи поважнее грязных рук. Отвечай же, ты согласна?

Он приблизил свое лицо и заглянул Шейне прямо в глаза. От его взгляда комната поплыла и закачалась, потолок, гардины на окне и само окно начали смещаться и плавиться, точно воск в кипятке. Единственной надежной, прочной точкой в этом водовороте были зрачки Мрари, чуть вытянутые сверху вниз, словно у кота.

– Да, – дрожащим голосом вымолвила Шейна. – Да, я согласна.

– Спасибо! Спасибо, родная!

Он обнял ее, чтобы поцеловать, прижал к себе, не стесняясь, от груди до бедер, губы потянулись к губам, и…

Дверь распахнулась, и на пороге возник Айзик. Шейна вырвалась из объятий Мрари и бросилась к мужу.

– Все ж таки успел, – прошипел хевронец. Он кинулся вслед за Шейной, оттолкнул ее в одну сторону, Айзика в другую и выбежал на улицу.

– Айзик! – Шейна попыталась обнять мужа. – Айзик, ты вернулся, ты жив!

– Что все это значит? – возмущенно спросил Айзик, отстраняясь от Шейны. – Совсем не так я представлял себе нашу встречу.

Вместо ответа Шейна разрыдалась. Слезы ручьями текли по щекам, а из горла вырывался крик, похожий на вой затравленного животного.

– Выпей воды, успокойся, – холодно произнес Айзик. – Я жду объяснений.

– Это ты требуешь объяснений, ты? – обрела голос Шейна. – «Гок», на котором ты возвращался домой, затонул больше полугода назад. За все это время от тебя не было ни весточки, ни слуха!

– Но я не плыл на «Гоке»! – вскричал Айзик.

– Как не плыл? А кто прислал письмо, что вернется именно на нем?

– Твой отец велел мне добираться до Аккермана, а оттуда на военном судне…

– При чем здесь мой отец! – затопала ногами Шейна. – Мой отец полгода не давал тебе написать жене письмо? Где твоя совесть? Безжалостный, бессердечный, жестокий!

– Хватит! – вскричал Айзик. – Я не мог! Я был на военном корабле, мы за эти полгода заходили только в военные гавани. А кто дал тебе право обниматься с Мрари?

– Я была уверена, что ты погиб, – осев на скамью, произнесла Шейна. – Он заботился обо мне, помогал. Предложил выйти за него замуж, уехать с ним в Хеврон. Я долго отказывалась, думала, может, ты все-таки появишься. А сегодня, – слезы снова потекли из ее глаз, – а сегодня согласилась.

Айзик повернулся и вышел из дома. Шейна не пыталась его удержать, а молча рыдала, спрятав лицо в ладони.