Возникает соблазн сделать вывод, что активисты «Исламского государства» на самом деле не верят, что мученики попадают в рай. Именно поэтому они злятся, когда их бомбят и убивают. Но тогда почему некоторые из них надевают «пояс смертника» и с готовностью себя взрывают? По всей вероятности, они одновременно верят в две противоречащие друг другу истории, не задумываясь об их несовместимости. Как уже отмечалось выше, некоторые нейроны не общаются между собой.

За восемь столетий до того, как французская авиация бомбила позиции «Исламского государства» в Сирии и Ираке, другая французская армия вторглась на Ближний Восток — эту кампанию впоследствии стали называть Седьмым крестовым походом. Крестоносцы во главе с королём Людовиком IX рассчитывали завоевать долину Нила и превратить Египет в оплот христианства. Но в сражении при Эль-Мансуре французы были разбиты, и большинство крестоносцев попали в плен. Рыцарь Жан де Жуанвиль в своих мемуарах писал, что, когда битва была проиграна и крестоносцы решили сдаться, один из его людей воскликнул: «Я не согласен с этим решением. Лучше позволить им убить нас, и тогда мы попадём в рай». Жуанвиль сухо отмечает: «Никто из нас не прислушался к его совету»[217].

Жуанвиль не объясняет, почему рыцари отказались умирать. В конце концов, эти люди покинули свои уютные замки во Франции ради долгого и опасного приключения на Ближнем Востоке в основном потому, что верили в спасение души. Но почему в тот момент, когда вечное блаженство в раю было так близко, они предпочли оказаться в плену у мусульман? Вероятно, крестоносцы искренне верили в спасение души и в рай, но, когда наступил момент истины, предпочли подстраховаться.

Супермаркет в Эльсиноре

Супермаркет в Эльсиноре

Испокон веков люди верили одновременно в несколько историй и не были абсолютно убеждены в правдивости какой-то одной. Эта неопределённость беспокоила многие религии, и по этой причине они считали веру главной добродетелью, а сомнение — одним из тяжких грехов. Как будто верить без доказательств — это по определению хорошо. Но с появлением современной культуры возникла обратная ситуация. Вера теперь рассматривается как интеллектуальное рабство, а сомнение считается непременным условием свободы.

Где-то между 1599 и 1602 годами Шекспир написал свою версию «Короля Льва», известную как «Гамлет». Но в отличие от Симбы, Гамлет не завершает Круг Жизни. Он не расстаётся со скепсисом и сомнениями до самого конца, так и не найдя смысл жизни и не ответив на вопрос: быть или не быть. В этом отношении Гамлет ведёт себя как прагматичный современный герой. Современность не отвергает изобилие историй, унаследованных от прошлого, а открывает для них супермаркет. Современный человек может попробовать всё, выбирая и сочетая истории на свой вкус.