«Тебе сложно смириться с убийством отца?» Двенадцать лет прошло. Я ни убийства, ни самого папу толком не помню.

«Тебе сложно принять зависимость матери?» Она уже восемь лет чиста. Ну, может, от мыльных опер чуть-чуть зависима.

«Йо, сестренка, как житуха?» Справедливости ради, этого я от нее пока не слышала, но все впереди.

Мисс Мюррэй фыркает.

– Я просто пытаюсь понять, что с тобой творится. О чем ты думала весь урок, не жалея моего времени и маминых тяжким трудом добытых денег?

Я вздыхаю. Похоже, пока не отвечу, телефон она не отдаст. Ладно. Скажу правду.

– Жду звонка диджея Хайпа. Может, сегодня буду батлить на Ринге.

– На Ринге?

– Ага, на боксерском ринге у Джимми. Там каждый четверг фристайл-батлы. Я записалась на сегодня, вдруг пройду?

– Да знаю я, что за Ринг. Просто от тебя такого не ожидала.

Она выделяет голосом «от тебя», и у меня сводит живот. Можно подумать, на Ринг может ходить кто угодно, только не я.

– Что вас так удивило?

Она примирительно поднимает руки.

– Да ничего. Я знаю, что у тебя талант. И стихи твои видела. Только не знала, что ты хочешь быть рэпером.

– Мало кто знает.

В этом вся проблема. Я читаю рэп с десяти лет, но никак о себе не заявляла. Конечно, Сонни с Маликом знают, и семья тоже. Но вот честно: «маме нравится твой рэп» – то же самое, как «мама говорит, что ты классно выглядишь», а ты страшилище. В конце концов, выдворяя ребенка из утробы, ты берешь на себя кое-какие обязанности, например постоянно его хвалить.

Может, у меня правда талант. Не знаю. Я все ждала подходящего момента.

Быть может, он настанет сегодня. А подходящее место – это, конечно, Ринг. Он почти что главная святыня Садового Перевала, круче только храм Христа. Не батлил на Ринге – не можешь зваться рэпером.

Так что сегодня мне надо зажечь. Если выиграю, меня включат в постоянную программу Ринга. Будет много батлов, а много батлов – много славы, а это значит… да что угодно!

Взгляд миссис Мюррэй теплеет.