Основным поставщиком хлеба в XVIII веке остаётся Польша. Потребность в русском зерне не столь велика: и русский экспорт играет подсобную роль. Кроме того, помещикам часто было выгоднее продавать зерно на винокуренные заводы.

Однако к концу XVIII века спрос мирового рынка на зерно резко возрастает. Политические последствия не заставили себя долго ждать. С одной стороны, Россия, Австрия и Пруссия начинают делить между собой Польшу, причём петербургской империи достаются основные зоны производства зерна. С другой стороны, начинаются войны с Турцией.

После раздела Польши, овладев хлебородными землями польской Украины, российское государство заняло и соответствующую нишу в мировой экономике. Однако решающую роль в развитии хлебного экспорта сыграли именно победы на Чёрном море. «Положить в основу русского торгового баланса хлебный вывоз, — пишет Покровский, — можно было, только отворив пшеничной России ворота на Чёрное море»[403]. Победоносные военные кампании следовали одна за другой. На берегах Чёрного моря появляются легендарные русские города — Одесса, Севастополь. Но, как и на Балтике, победы русского оружия «гораздо больше помогли развитию на Чёрном море какого угодно судоходства, кроме русского». Став базой русского военного флота и «городом русской славы», Севастополь так и не стал процветающим торговым портом в отличие от своего предшественника — византийского Херсонеса. Хлеб вывозился преимущественно английскими торговыми судами. И всё же цель была достигнута: «русский хлеб должен был массой пойти по новой дороге на Запад»[404]. К 80-м годам XVIII века начинается бурный рост экспорта, превращающий Россию в «житницу Европы».

Подъём российского хлебного экспорта совпал со временами больших потрясений в Европе. Петербургская империя считалась среди передовых французских мыслителей примером просвещённой монархии, отличавшейся куда большим либерализмом, нежели французский режим, возглавляемый вздорными и некомпетентными королями. Однако когда во Франции разразилась революция, просвещённое правительство Петербурга вместе с либеральной элитой Британии выступило против неё.

Совершенно понятно, что идеи якобинцев не могли вызвать восторга у петербургских чиновников. Но и принципы английского парламентаризма были им отнюдь не близки. Идеологическая неприязнь к революции в данном случае накладывалась на экономические интересы и подкреплялась английским золотом.