Единственным существенным отличием от советского времени был выход после дефолта на мировой рынок российской металлургии. Как и в XVIII веке, спад внутреннего спроса (сокращение до минимума оборонного заказа) привёл к высвобождению свободных мощностей, а дешевизна рабочей силы сделала российский металл вполне конкурентоспособным. И здесь рост производства происходил не столько за счёт его развития и модернизации, сколько за счёт старых мощностей, введённых ещё в советское время.
Москва между Берлином и Вашингтоном
Москва между Берлином и Вашингтоном
Слабость позиции России в полной мере выявилась весной 2003 года во время войны в Ираке. Этот конфликт, начинавшийся как столкновение Соединённых Штатов с арабским миром, завершился дипломатическим противостоянием Вашингтона с германо-французской коалицией, выступившей против развязывания войны.
Неожиданно для многих наблюдателей, и отчасти даже для самой себя, администрация Путина в Кремле жёстко выступила против США, приняв строну Германии. В первые дни иракского конфликта заявления российских чиновников и тон телевизионных передач заставили многих вспомнить антиамериканскую пропаганду советских времён. Однако эти жёсткие слова звучали уже не из уст лидеров сверхдержавы, а от осторожного начальства бедной страны, которая постоянно оглядывается на влиятельных европейских соседей.
Решительность российского руководства была вызвана отнюдь не чётким пониманием национальных интересов или продуманной стратегией. В течение 1990-х годов десятилетиями складывалась система, при которой Россия политически зависела от Соединённых Штатов, а экономически — от Германии. Значение Германии видно, если посмотреть на структуру иностранных инвестиций, размещённых в России к началу 200-х годов. На 1 января 2003 года они составляли, по официальным данным, 42.928 млрд. долларов. Причём на Германию приходилось 8.146 млрд., а на США, занимавшие третье место — 5.522 млрд. Второе место (5.627 млрд. долларов) неизменно занимал Кипр, через который прокручивались уведённые от налогов российские же деньги[796]. При этом существенно, что германские инвестиции направлялись преимущественно в производство, чего нельзя было сказать о работе в России американского капитала. Ещё большим было значение Германии для российского сырьевого и энергетического сектора, поставлявшего туда львиную долю экспортной продукции.
Америка диктовала России политическую повестку дня, а германский капитал понемногу занимал лидирующие позиции среди иностранных инвесторов и партнёров. Эта система прекрасно работала до тех пор, пока Германия старалась быть незаметной в международных делах и, по крайней мере, на словах, демонстрировала солидарность с США. Но разворачивающийся кризис миросистемы в начале нового столетия подорвал это шаткое равновесие. Ситуация обострилась с появлением на мировом рынке новой глобальной валюты — евро. Как справедливо отмечали многие исследователи, объединение европейских валют (фактически на основе немецкой марки) представляло собой нечто большее, чем попытку экспансии на мировом финансовом рынке. Есть все основания