Власть, сознавая политическое значение вопроса, запаниковала. Правительство пригрозило, что «введёт заградительную экспортную пошлину на зерно, если цены на хлеб в России опять начнут расти»[818]. Одновременно чиновники пригрозили «заморозить ценники на бензоколонках»[819]. В стране, благополучие которой держалось на нефти, топливо неуклонно дорожало — как и по всему миру.

Экспортёры зерна ответили дружным негодованием. «Летний рост цен на зерно, — писал журнал «Эксперт», — плата за включение России в мировой рынок. Но это не повод ограничивать экспорт: цена на хлеб всё равно не снизится, а отечественные аграрии и имидж России за рубежом пострадают»[820]. В свою очередь, жители провинциальных городов реагировали на рост цен в соответствии с традициями советского времени, сметая с полок магазинов все товары, поддающиеся хранению. Официальные лица и пресса жаловались, что население «постепенно поддаётся продовольственной панике»[821].

Правительство, возглавлявшееся новым премьер-министром Виктором Зубковым, оказалось в двойственной ситуации, стараясь успокоить одновременно и бизнес и население. После некоторых колебаний было принято компромиссное решение. Официального государственного вмешательства на продовольственном рынке не будет, однако производители продовольствия и торговые фирмы обещали «добровольно» ограничить рост цен.

Вопреки заявлениям правящих кругов, не внутренний, а именно внешний рынок играл решающую роль в экономическом подъёме страны. Он же нередко оказывался и источником внутриполитических проблем.

Приток средств из-за рубежа не мог не сказаться на внутреннем рынке. Падение рубля в 1998–2000 годах сделало отечественную промышленность более конкурентоспособной. Сохранявшиеся протекционистские барьеры вынуждали иностранные компании разворачивать производство на месте, а не ввозить товары из Азии или Западной Европы.

В России собирали бытовую электронику; транснациональные концерны, специализирующиеся в области пищевой промышленности, строили новые заводы, работающие на местном сырье. Но особенно бурно развивалось автомобилестроение. К 2008 году действовало более 10 соглашений о промышленной сборке иностранных автомобилей. Модели Ford, Renault, Kia, Chevrolet, BMW, Fiat, Ssang Yong и Hyundai собирали на российских предприятиях. Заводы в России строили Volkswagen (в Калужской области), Nissan, Toyota, General Motors и Suzuki (в Санкт-Петербурге). Окрестности Петербурга превратились в один из центров нового автомобилестроения. Неудивительно, что этот же регион стал и одним из центров нового рабочего движения. Успешные стачки, организованные свободными профсоюзами на «Форде», оказались своего рода переломным событием, спровоцировавшим в 2007 году волну выступлений на других предприятиях. Рабочее движение было уже не теоретической возможностью, а реальной практикой[822].