Теперь точнее определим, что такое преодолеваемая сила сопротивления и преодолевающая сила действия в их взаимном соотношении. Каждая целесообразность совершается в среде, чуждой этой целесообразности, инертной для нее. Так, общество, в котором я хочу осуществить какую-либо идею, во мне возникшую, чуждо моей цели, потому что не знает ее; так, материал, из которого художник делает статую, сопротивляется его резцу. Уничтожить эту инертность, неподвижно лежащее или не соответственно данной цели совершающееся привести в целесообразное движение – и есть то, что предстоит деятельной силе, уничтожающей сопротивление лежащего между idea rei и res, in quam idea rei. Но этою задерживающею средою еще не исчерпывается сила сопротивления: она предшествует внешнему объективному процессу целесообразности и остается еще, когда он, по-видимому, уже окончен. Именно, и в самом духе, в котором возникает idea rei, она должна преодолеть некоторое сопротивление, чтобы выйти из него и стать внешним процессом, напр., смутность желаемого, неуверенность в силах, равнодушие к будущему; и когда, наконец, этот процесс совершился и все необходимое для осуществления цели уже сделано, активному началу остается еще последним усилием воплотить образ в вещь. Таким образом id, quod inter ideam rei et rem ipsam есть инертное для цели – приводимое в целесообразный процесс и безразличное для нее – становящееся через этот процесс ее воплощением; или, что то же, есть путь, по которому проходит идея от чистого пребывания в сознании субъекта до овеществления своего во внешнем объекте. Сила же, преодолевающая сопротивление того, что лежит на пути идеи к своему осуществлению во внешнем мире, есть сила желания, пробуждаемого в духе возникшим образом или понятием цели, и порою эта сила бывает так слаба, что не преодолевает даже и субъективного сопротивления, так что возникшее в духе не разрешается никаким действием, остается бесплодным образом и желанием; порою же она развивается до таких размеров, что преодолевает сопротивление целых народов и даже всего человечества – до сих пор, впрочем, всегда на время[10].

Условия, которые способствуют увеличению этой деятельной силы в целесообразных процессах, заслуживают по своей важности самого внимательного изучения. Из них мы называем два – силу воображения и ясность понимания. Первое, т. е. воображение, делает то, что отдаленное будущее, образ которого возникает в духе, приобретая поразительную ясность и осязательность, как бы приближается к духу и входит в него, овладевая всеми его силами. Это действие живости воображения; а его неутомимость делает то, что раз возникший образ становится неподвижным в сознании и, заслоняя собою все остальное, заставляет человека жить только собою. Этот-то вечно неподвижный и яркий образ отдаленного будущего есть источник того, что мы называем фанатизмом и без которого вопреки сложившемуся мнению, мы думаем, не бывает ни великих людей в жизни, ни великих дел в истории. Второе же, т. е. ясность понимания, способствует образованию в человеке твердых понятий относительно того, что необходимо для будущего, и твердых убеждений, что это необходимое может быть осуществлено.