8.6.42. Всякий, кто хочет точно понять природу каждого из упомянутых видов лихорадки, может прочесть об этом и в сочинениях «О кризисах» и «О различиях лихорадок».

8.6.43. У меня нет такой привычки — снова и снова писать одно и то же об одном и том же, но, представив однажды доказательство или иногда дважды, в других своих сочинениях я пользуюсь выводами из этого доказательства. Точно так же, указав один раз в первых книгах этого сочинения, что у сил, которые нами управляют, есть три источника, во всех остальных моих трудах я исхожу из того, что это уже доказано, лишь напоминая об этом иногда в нескольких словах.

8.6.44. Значит, и теперь достаточно напомнить лишь то, что уже доказано в тех книгах, — то, что наиболее острые и жгучие лихорадки производит желтая желчь и что трехдневная лихорадка относится к разряду жгучих.

8.6.45. И в тех же книгах названа причина, по которой такая лихорадка является не непрерывной, наподобие горячки, но перемежающейся.

8.6.46. Итак, этого раздела учения Гиппократа Платон не знал досконально, хотя и пытался следовать этому человеку; то же касается и белой флегмы.

8.6.47. Ведь разумно и вместе с тем правдоподобно, что такого рода жидкость образуется, когда в ней заключаются пузырьки, по его словам, «невидимые из-за малого размера, но в совокупности создающие зримое глазу скопление»[156]. А то, что флегма может происходить «из распада нежной плоти»[157], — так это одна из нелепейших вещей, если только некий Продик, подменив имя, не называет флегмой черную желчь, полагая, что она названа так от слова «сжигаться» (πεφλέχθαι).

8.6.48. Но сам Платон знал, что эта желчь является самой горячей жидкостью организма, поскольку он писал: «Так называемые воспаления различных частей тела, именуемые так от горения и опаливания (φλέγεσθαι), все обязаны своим возникновением желчи»[158], и далее: «Если желчь обретает путь наружу, она в своем кипении порождает всевозможные нарывы; заключенная внутри, она производит множество воспалительных недугов»[159].

8.6.49. Таким образом, очевидно, что он использует обиходное название черной желчи, которая на самом деле по цвету ярко-желтая, а иногда становится бледно-желтой, если обильно разбавлена сывороткой.

8.6.50. И действительно, уже из того, что он прилагает к желчи обозначение цвета, ясно, что он ошибается не в названии, как это делает Продик, а в понимании природы этой жидкости.

8.6.51. Говорит же он о ней вот так: «Другая разновидность образуется из распада молодой и нежной плоти, происходящего под воздействием воздуха; она настолько вздута воздушными веяниями и объята влагой, что образует пузырьки, по отдельности невидимые из-за малого размера, но в совокупности создающие зримое глазу скопление, которое состоит из пены и потому на взгляд белое; это пронизанное воздухом разжижение нежной плоти мы именуем белой флегмой»[160].