— Может ли быть, чтобы тот, кто всякий раз уводит от бытия к его противоположности, сумел искусно делать постепенные переходы на основании подобия между вещами? И сам он избежит ли ошибки, раз он не знает, что такое та или иная вещь из существующих?

— Этого никак не может быть.

— Значит, друг мой, кто не знает истины, а гоняется за мнениями, у того искусство речи будет, видимо, смешным и неискусным»[184].

9.2.17. Итак, как говорит Гиппократ, одно является наиболее легким для познания, а другое — более сложным, и начинать следует с самого легкого, с того, что настолько очевидно, что все люди согласны с этим.

9.2.18. Так же думал и Платон; в этом можно убедиться из следующего его рассуждения:

«— Не ясно ли всякому, что кое с чем из этого мы согласны, а кое-что нас возмущает?

— Кажется, я улавливаю твою мысль, но говори яснее.

— Когда кто-нибудь назовет железо или серебро, разве мы не мыслим все одно и то же?

— Конечно, одно и то же.

9.2.19. — А если кто назовет справедливость и благо? Разве не толкует их всякий по-своему, и разве мы тут не расходимся друг с другом и сами с собой?

— И даже очень.

— Значит, кое в чем мы согласны, а кое в чем и нет.

— Да, так.

— В чем же нас легче обмануть и где красноречие имеет большую силу?

— Видно, там, где мы блуждаем без дороги.

9.2.20. — Значит, тот, кто намерен заняться ораторским искусством, должен прежде всего произвести правильное разделение и уловить, в чем признак каждой его разновидности: и той, где большинство неизбежно блуждает, и той, где этого нет.

— Прекрасную его разновидность, Сократ, постиг бы тот, кто уловил бы это!

9.2.21. — Затем, думаю я, в каждом отдельном случае он не должен упускать из виду, но, напротив, как можно острее чувствовать, к какому роду относится то, о чем он собирается говорить.

9.2.22. — Конечно.

— Так что же? Отнесем ли мы любовь к тем предметам, относительно которых есть разногласия, или нет?