Иными словами, спортсмен имеет здоровые выделения (он здоров), и если ему, например, дают желчегонное, то выделяется желчь. По мнению Фессала, дело в том, что лекарство, изгоняющее желчь (так учат гиппократики, и для этого они его дают), попав в организм здорового человека, превращается именно в желчь. В нормальном состоянии в теле здорового спортсмена желчи нет, поскольку она не выделяется. Если вдруг она стала выделяться, значит, появилась (раньше не было). Раз появилась после приема желчегонного, то это произошло вследствие приема препарата, а значит, образовалась из него, ведь к веществу тела, которое было здорово, ничего иного не добавлялось. Так мыслит Фессал, и если верить Галену, то в этом Фессал повторяет «знаменитый тезис» Асклепиада. Логика рассуждений лидера школы врачей-методистов может показаться абсурдной, но, на мой взгляд, есть повод задуматься о том, что рассуждения Гиппократа или Галена, как правило, представляются разумными и понятными. Это самая лучшая, реализуемая на уровне здравого смысла, иллюстрация соизмеримости протонаучной системы Галена (а не учений врачей-эмпириков и врачей-методистов) с современными взглядами на медицину.

Однако с позиции натурфилософии атомизма рассуждения Фессала совершенно разумны. В теле здорового атлета атомы находились в равновесии, а когда к ним добавляли атомы в виде желчегонного, равновесие нарушалось. Оно восстанавливалось, когда ненужные атомы выходили из организма в форме выделений. Значит, выделения и представляют собой видоизмененное желчегонное. С точки зрения Эпикура или Асклепиада, все правильно.

Сказанное поможет уяснить глубину противоречий между школьными учениями. Именно поэтому в предложенной мной общей периодизации истории медицины[163] период, предшествовавший торжеству учения Галена, не относится к протонаучному: протонауке также требуется наличие господствующей теории, как и современному академическому знанию. Представителей всех школ античной медицины мы называем врачами, учитывая их практические навыки. Однако их учения об устройстве человеческого тела несовместимы: в этом смысле можно сказать, что если Фессал является врачом, то Гален принадлежит к другой профессии. Полагаю, инстинктивно многие историки медицины это улавливали: не случайно историю медицины Античности принято описывать как историю врачевания. Однако и шаман, и знахарь — тоже врачеватели, поэтому необходимо иметь более четкое представление о различиях в учениях разных медицинских школ.

Гален приводит следующее высказывание Юлиана: «В целом при избытке жидкости или порче невозможно определить † источник болезни, ведь как можно достаточно точно распознать его, если болезнь распространилась по всему телу? Необходимо признать, что при этом имеется избыток всего в любой большой и малой части тела. Ведь необходимо, чтобы непосредственная причина распространялась вместе со своим следствием. А по всему телу распространяются такие болезни, как лихорадка, и тысячи других болезней, при которых по необходимости и избыток жидкости будет во всем теле, причем этот избыток будет настолько больше, насколько больше будет болезнь» (8, 297–298 К). Гален тут же комментирует слова Юлиана: «Итак, Юлиан не хочет признавать, что непосредственная причина болезней, распространяющихся по всему телу, может находиться в одном месте» (8, 298 К).